[английский] SAKAKI Ichirou, YUKINOBU Azumi - Scrapped Princess / スクラップド・プリンセス / Выброшенная принцесса (комедия, драма, фэнтези) [тома 1-3] [1999, EPUB, ENG] [incomplete]

The blazing orange globe of the sun barely peeked over the horizon. A young woman, still in bed, let out a lazy groan and blinked open her sky-blue eyes.
“Nn.”
Unlike her older brother and sister—both with low blood pressure—she didn’t require a wake-up call in the morning. Instead, she jumped out of bed to shake the sleepiness out of her, plopped down on the stool in front of her sister’s hand-me-down vanity, and snatched up a comb. Still yawning, she brushed out her long blonde hair and started braiding it in a careful, practiced manner.
The girl was in her early teens, with a pretty face and a developing but graceful figure. Although there was something endearing and almost kitten-esque about her appearance, her mannerisms suggested a catlike daring and slyness. Everyone had seemingly contradictory qualities; in her case, the contradictions appeared just a little sharper. Almost to prove this point, she daintily stroked her braids, then changed from her nightgown into brown work-clothes that looked about as feminine as an anvil.
She smiled at herself in the mirror and slapped both palms against her cheeks. “Right!” she cried, dropping to the floor. She began some sort of bizarre stretching routine in a slow awkward manner, like someone imitating a dance they’d seen. She continued until she cried out in pain and grabbed her cramped leg.
Hobbling slightly as she got to her feet, she puffed up her cheeks and exhaled sharply. She curled up one side of her mouth (to her it was a tough-looking grin) and sneered, “Desert Eagle, say your prayers.”
And with that, Pacifica Casull, the youngest daughter in the Casull family, strode out of her room.

https://rutr.life/forum/viewtopic.php?t=5603565
https://rutr.life/forum/viewtopic.php?t=6826744
там полные японские версии, тут неполная английская

В раздаче любительская оцифровка (v2) исключительно трёх бумажных книг с добавлением иллюстраций из японской версии.
Sakaki Ichiro - Scrapped Princess Volume 1 - 2006 - ISBN 9781595329844 - EPUB
Sakaki Ichiro - Scrapped Princess Volume 2 Song of the Forgiven - 2007 - ISBN 9781595329851 - EPUB
Sakaki Ichiro - Scrapped Princess Volume 3 Requiem for the Infidels - 2007 - ISBN 9781595329868 - EPUB

序章
ひび割れた絶ぜつ叫きようが聖堂を震ふるわせた。
その場に居い合あわせた人々は、知ったことだろう……本物の悲ひ鳴めいというものは、声というよりも音そのものだということを。喉のどから血をしぶかせるような叫さけびは、恐きよう怖ふと苦痛に耐たい久きゆう限界を超こえてしまった精神が放はなつ、破は裂れつ音おんだった。
絶叫は五つ。けれどたった一度。
まるで唱しよう和わするかのごとく、寸秒狂わず同時に発せられた叫びは、長々と広間に尾を引き……そしてその凄せい惨さんさを染しみ渡らせようとするかのように、ゆっくりと消えていった。
代わりに重苦しい静せい寂じやくが広間に横たわる。
誰だれも動かない。誰も喋しやべらない。事じ態たいに理解が追いついていないのだ。それほどにことは唐とう突とつに起こった。
何が起こったのか。
人々の不安げな視線の先には、五つの白い扉とびらがあった。
内と外を厳げん然ぜんと分け隔へだてる分ぶ厚あつい扉板の向こうは、五つともまったく同じ造つくりの小部屋になっている。他に出口はない。窓もなければ通つう気き孔こうさえもない。扉を閉じてしまえば、文字通りの完全な密室である。
そんな場所で何が起こるというのか。しかも五部屋まったくの同時に。
無論、扉の外に身を置く者たちに答えられるはずもない。ただ結果を待って凝ぎよう視しするだけだ。だが、外からは開くことさえできないその扉は、潔けつ癖ぺきを象しよう徴ちようする白さで、人々の物問いたげな視線を跳はね返していた。
やがて。
その下か端たん……それぞれの床ゆかと扉の境さかい目めから、ゆっくりと広がり始めたものを見て、人々は息を呑のんだ。
深しん紅く。
鮮あざやかさの中に深しん淵えんの暗さを含ふくんだ色しき彩さいが、音もなく硬かたい床の上に広がってゆく。それが血液であると人々が瞬しゆん時じに理解できなかったのは、石造りの床を湿しめらすその液体が、あまりにも多量にすぎたからである。
いずれの扉から出る血ち潮しおも、一人の人間から絞しぼり出されたとすれば、それは明らかに絶望を意味する量であった。
死。そのひどく単純で曖あい昧まいな概がい念ねんが人々の脳のう裏りをすぎる。
そして。
言こと葉ばもなく人々が見守る中、五枚の扉は開いた。これも申し合わせたように寸秒違たがわず、まったくの同時。それはむしろ不自然というより、何か、たちの悪い冗じよう談だんを想おもわせた。
暗く狭せまい五つの小部屋が見える。
そこには一室に一人……計五人の赤い男たちが倒れていた。
眼。耳。鼻。口。そして全身の毛け穴あな。ありとあらゆるところから垂たれ流す鮮せん血けつが、全身を染そめているのだ。白かった衣い装しようは吸すった血潮によって紅くれないに染め上げられ、ぐっしょりと身体からだに張り付いている。凄惨悲ひ惨さんといった感覚を通り越こして、現実味に欠けた光景であった。
死んでいても何の不ふ思し議ぎもない。
だが奇き跡せきのように、彼かれ等らには息があった。
それどころか……彼等は動いていた。凝視しなければ分からないほどに、ひどく遅ち々ちとした、しかし執しゆう念ねんを感じさせる確実な動きで、彼等は小部屋から這はい出しつつあった。
少しずつ。少しずつ。少し……
手足はもう動かないのだろう。肢あしをもがれた虫のように、身を揺すってのたくり、哀かなしいほどのろのろと、床の上をうごめく男たち。
だが居並ぶ人々は誰一人として動こうとしない。駆かけ寄って助け起こす……そんな、ごく当たり前の考えさえ凍こおりつくほどに、戦せん慄りつは人々の心に深く突き刺さっていた。
男たちの顔に刻きざまれた表情が、あまりにも凄惨であったが故ゆえに。
彼等が五つの個室でそれぞれ何を見、何を聞いたのかは分からない。誰も分からない。だが、それを知りたいと思う者もいなかったろう。知れば安らぐ夜を迎むかえることは二度とない……観みる者にそう確信させるに足たるだけの表情であった。触ふれればその恐怖が疫えき病びようのように伝でん染せんしてくるのではないか……そんな馬鹿げた妄もう想そうすら人々の脳裏をよぎる。
人々が動かず、無情に見守る中……男たちはナメクジのように床の上で身をくねらせ、紅あかい跡あとを長々と残しながら、広間の中央へと進み出た。
ごぼり……と血の塊かたまりを吐はき出しながらその口が開かれる。
「謹きん……聴ちよう……せよ……」
「おお……謹聴……せ……よ……」
半なかば白目をむきながらも男たちの喉のどは声を紡つむいだ。あるいは既すでに意識などないのかもしれないが……残った命を声に載のせて絞しぼり出すかのように、男たちは声を発する。一言一言に吐と血けつを伴ともないながら。
「託たく宣せん……は……」
「なされ……た……」
初めて人々の間にどよめきが走った。
「我われ等らが主なる神……マウゼルの……名において……第五壱いち壱壱……の託宣……を……」
「我等……ここに……示すもの……なり……」
託宣。神の御み言こと葉ば。
それは疑う余よ地ちのない絶対の真実であり、人たる身には決して見通せぬ未来を垣かい間ま見せる奇跡だ。それこそが、ここに集まった人々の待ち侘わびたものであった。
血に染められた御言葉が吐き出される。
「……女児を……」
「……すべし……」
既にいずこにも焦しよう点てんを結んでいない眼を見開き、殉じゆん教きよう者しやたちは途と切ぎれ途切れに、しかし歌うように語り始めた。五つの口から異い口く同どう音おんに異い様ような、そしてひどく断定的な言葉が流れ出る。
それは、やはり奇跡の名に相応ふさわしい光景ではあったろう。
しかし……
「……運命の……」
「……す猛もう毒どく……」
言葉が積み重なるにつれて人々の表情は凍りついていった。思いもよらなかった内容が人々の心に驚きよう愕がくと困こん惑わく、そして新たな恐きよう怖ふを刻きざみ込み始める。彼等は男たちが何を見たのか、その断片を理解した。
やがて。
男たちは最後らしき一語を吐き出すと、そのまま沈ちん黙もくした。
永遠に、沈黙した。
死者は最も早はや、何も語らず、残された言葉のみが人々の意識に重く横たわる。
血を絞り尽つくして半ば干ひからびた五つの死体と、責任の所在さえ失った忌いまわしい言葉を前に、人々はただ狼ろう狽ばいすることしかできなかった。
……時に大陸暦れき五壱壱壱年。
後のちにラインヴァン王国王室及およびマウゼル教教会により『禁きん忌き』としてその公開を厳げん重じゆうに禁じられ……半月と経へずして異例の記録改かい竄ざんが行おこなわれることになる、第五壱壱壱回〈聖グレンデルの託宣〉は、こうして終しゆう了りようした。
森の中を少女は密ひそやかに歩いていた。
草木さえ眠るかのような、深い夜。頼たよれるのは、梢こずえの間からこぼれ落ちる月光のみ。既すでに長い時間を歩き続けて眼は慣なれてきたとはいえ、いつ木の根や石くれにつまずいて転ころんでもおかしくはない。本ほん来らい、夜の森という場所は、人間が足を踏ふみ入れるべき場所ではないのだ。
だが、少女は灯あかりさえ点つけずに、ひたすら歩き続ける。何かに見つかるのを恐れるかのように息いき遣づかいさえひそめて、しかし足早に。
その表情にあるのは不安と焦しよう燥そうだ。早くこの道行きを終わらせたい……そんな胸の内がはっきりと見て取れる。転倒の危険さえなければ、走り出していたろう。
その腕には、何やら布にくるまれた塊かたまりをしっかりと抱いている。非常に大事なものらしい。腕全体は柔やわらかくその中身を保ほ持じしているが、布の端をつかむ手には、指が白くなるほどの力がこもっていた。
やがて。
唐とう突とつに草木の壁かべが途と切ぎれ、視界が開ける。
草木の香かおりに混じる清せい涼りような水の匂におい。少女は小さな泉いずみへとたどり着いた。
月光が湖面に反射して、辺あたりをぼんやりと照てらしている。幻げん想そう的で美しいともいえる情景だが、少女にそれを鑑かん賞しようする余よ裕ゆうなどなかった。
「……キャロル様」
少女は祈いのるような声で言った。琥こ珀はく色の瞳ひとみに必死の色をたたえて左右を見まわす。
どうやら何者かと待ち合わせていたらしいが、泉のほとりには少女の他に人影はない。その幼おさなさの残る顔に張りついた不安の表情が、濃こさを増ます。
「キャロル様っ……キャロルさ……!?」
思わず、不安を振り払うように連れん呼こしようとしたその口を、背はい後ごから伸のびてきた手がふさぐ。瞬しゆん間かん的てきに恐きよう慌こう状態に陥おちいりかけた少女であったが……
「静かに」
低く落ち着いた声が命じる。
「…………！」
同時に、少女の眼前の虚こ空くうが揺れた。
風景の一部がぐにゃりと歪ゆがみ、しわが寄る。まるで一枚の絵に切れ目を入れて、開いたかのように。やがて歪みは周囲に拡散して消しよう滅めつ、そして……風景の隙すき間まに生じた空間は、細身の女の姿に結けつ像ぞうした。丈たけの長い濃のう紺こんの衣い装しように身を包つつみ、長い銀ぎん髪ぱつを三つ編あみにしている。歳としは二十代半なかばであろうか。観みる者が思わず襟えりを正してしまうような、本物の気品と知性がその表情には宿っている。容よう姿しは若じやつ干かん幼くも見えるが、その落ち着いた物腰は完全に大人おとなのものだ。
宝ほう玉ぎよくのように赤い瞳が、少女を静かに見み据すえていた。
少女の口を押さえていた手が離れる。
「キャロル様……」
つぶやいて少女は背後を振り返る。
大柄な男が、にっ、と笑って片目をつぶって見せた。
多機能型硬こう革かく鎧よろいに身を固め、腰に珍しい片刃剣……幅広く兵法に通じる者ならば『太た刀ち』と呼ぶ武器を吊るといういでたちである。
こちらの歳は三十代前半であろう。黒くろ髪かみ黒眼で、どこか異国の印いん象しようがある顔だち。しかも妙みようにごつくて獰どう猛もうそうな印象がある。夜道ではあまり出会いたくない類たぐいの顔だろう。
ただ、薄うす闇やみの中でも悪いた戯ずらっ子のように輝かがやく瞳には、それらを補おぎなってあまりある程ほどの愛あい敬きようが感じられたが。
「……ユーマ様」
少女の身体からだから緊きん張ちようが抜け落ちる。
「ごめんね、クレア。驚おどろかせちゃった？」
キャロルと呼ばれた女は、意外に子供のような軽い口く調ちようで言うと、少女に歩み寄る。
「は、はい……心しんの臓ぞうが止まるかと」
まだ動どう悸きのおさまらない胸を押さえながら少女は頷うなずいた。どうやらこの男女は幻げん影えい系の魔法で姿を隠かくしていたらしい。
「ご苦労様」
女は少女の頭を優やさしくなでると、その腕から布の包みを受け取る。その中身をのぞき込んで、彼女は透明な笑みを見せた。
「……可愛かわいい」
「どれ……」
ユーマと呼ばれた男も、横から包みの中をのぞき込む。
「おお、本当になあ……名前は？」
「……ありません」
答える少女の声は沈ちん鬱うつだった。
「そうか」
男は嘆たん息そくすると森の向こうを……少女がやってきた方角を仰あおぎ見る。梢こずえの彼方かなたに月と、そしてそれに挑いどむかのような鋭するどい輪りん郭かくの巨きよ影えいが、夜空に存在を主張していた。
森の中からでも樹じゆ木もくの頂いただきを越こえて見ることのできる、巨大な……その桁けた外はずれな威い容ようによって、主あるじの権けん勢せいをそのまま見せつけるかのような建築物。実を言えばこの広大な森ですら、その敷しき地ちの一画を成なす付属物にすぎない。
「後は任まかせて。貴女あなたは早く戻もどった方がいいわ」
女の言こと葉ばに頷く少女。それを確認すると、男女は静かにその場を離れるべく歩き出す。
その後ろ姿に向かって少女は言った。
「伝言を……承うけたまわっております」
二人の足はともに止まったが、振り返ったのは男の方だけだった。女は……まるでその言葉を拒こばむかのように、頑かたくなに前方を見つめている。
「『どうかよろしくお願いします』と」
答えはない。
ただ男が無言で頷いただけだ。
少女は深く頭を下げると、すぐさま踵きびすを返して元来た道を戻り始める。その背中と、そして女の背中を交こう互ごに眺ながめ、男はもう一度嘆息した。
「許せないのか」
「許せないわよ」
女はつぶやくように答える。
「あんな冷たい子だとは思わなかったわ」
それは裏切られた者の苦く鳴めいに似にていた。
「彼女には彼女の立場というものがある。一いち概がいに決めつけるのはよせ。そもそも危険を冒おかしてでもこの子を、君に託たくそうとしたのは、彼女がこの子を愛しているからだろう？」
「私なら……」
女は一いつ瞬しゆん、唇くちびるを嚙かんだ。
「私なら、シャノンやラクウェルが殺されるって知ったら、何もかも投げ出してでも護まもるわ……自分の、この手で」
「誰だれもが君のように強くはない」
「私だって強くはないわよ。貴方あなただって。人間は弱いわよ、情なさけないくらいに、哀かなしいくらいに。でもね、だから……だからこそ」
後は言葉にならない。
低く嗚お咽えつする女の肩を抱くと、男は彼女を押して歩き始める。女はなされるがままに歩いていたが……しばらくして、男の肩に甘あまえるような仕し種ぐさで頰ほおを寄せて、言った。
「名前……つけてあげなきゃ」
「そうだな」
男は首を傾かしげる。同意したはいいが、あまり名前を考えるのは得とく意いではないらしい。
「たくさんの人に好かれる名前がいいわ」
「ううむ……むむむ」
男は、首を右に左にとひねりながら悩なやんでいる。
「まだどういう名前が変で、どういう名前が普ふ通つうなのか、よく分からないんでなあ」
そういう男の口調には、微び妙みように異国のものらしき訛なまりがあった。女が少し睨にらみつけるような眼で、男を見つめる。
「そういえば、初めて私の名前を聞いたとき、おもいっきり笑ってくれたわね、貴方」
「悪意はなかったと言ってるだろ。お前だって俺おれの名前を『変』と言ったじゃないか」
「私は子供だったから許されるのよ」
「……どうせ俺は十も歳下のお子様をお手付きにした悪人だよ」
拗すねたようにそっぽを向く男に笑いかけ、女はつけ加えるように言った。
「今度は二人揃そろって大悪人だけどね」
「それは誘ゆう拐かい犯はんとしてか、それとも……」
女は苦笑して肩をすくめた。彼女にもよく分からないのだろう。
「まあ、急ぐことはないわ。名前はゆっくり考えましょう。この子の人生はまだ始まったばかりだから」
そう言って女は布ぬの包づつみの中に……すやすやと眠っている赤ん坊に微笑ほほえみかけた。
男も満足そうに頷うなずく。
「そうだな」
二人は歩み去っていく。
静かに密ひそやかに、しかし断固たる意志がその足取りには見えた。
常識。地位。名めい誉よ。自みずからの過か去こ。そしてそれらの象しよう徴ちようとして、背はい後ごから彼かれ等らを睥へい睨げいするもの……そういった諸もろ々もろのしがらみと決別する意志が。
こうして、この不可解な物語は一いつ旦たん幕まくを閉じる。
断片的で密やかなこれらの出来事が、十四年という歳月を経へて、暴あばき立てられるそのときまで……

Prologue
Five simultaneous screams ripped through the cathedral. They echoed through the halls for a moment, resounding the stone walls, before finally tapering into an oppressive silence.
The crowd, frozen in place, cast its collective gaze on the five white doors that sealed off five identical rooms. Since it was impossible to know what had taken place behind those doors, or why it had happened in all five rooms at the same time, the crowd could only stand in fear and wait.
After a moment, a dark red liquid began to ooze from the cracks at the bottom of the doorways. There was so much of it that the crowd didn’t realize what it was at first—blood, thick and glistening, dark and bountiful.
The doors opened in silent unison. On the floor of each narrow chamber lay a man soaked in red. Thick blood flowed from the men’s mouths, ears, eyes, and pores; deep crimson plumes bloomed against the pure white of their robes.
The men should have been dead, and yet they still breathed. Their limbs began to twitch, barely at first, before slowly dragging their bodies across the floor. They writhed like slugs, leaving long, red trails in their wake.
The five stopped simultaneously and opened their mouths. They coughed, dripping scarlet down their lips, as the lids over their blood-blinded eyes quivered.
“Listen well!” they called. “All of you… we have heard the prophecy!”
The onlookers stirred in anxious panic.
“In the name of the all-powerful god Mauser, we have heard the 5111th Oracle of Saint Grendel and we convey it to you!”
A prophecy—the infallible word of the divine, a celestial insight into the future no mortal could ever duplicate. It was precisely what those gathered in the cathedral had waited so long to hear.
“The infant girl must be…”
The five martyrs’ eyes rolled back as they chanted their message, their words filling the crowd with shock, then confusion, then, as the full weight of the message became clear, fear.
It was the year 5111 of the Continental Calendar, six months after the royal family of the Kingdom of Linevan had officially sealed the Mauser Church, and the 5111th Oracle of Saint Grendel had at last concluded.
A young girl silently picked her way through the darkened woods, the moonlight that spilled through the foliage barely lighting her way. She kept a steady pace, holding her breath, her face anxious. The fear of accidentally tripping in the dark was all that kept her from breaking into a run.
The girl carried a bundle—something wrapped in a soft cloth. She held it with great care, but her hands gripped the fabric so tightly that her fingers turned white.
A clearing finally loomed ahead.
The girl stepped out of the brush and hurried over to the edge of a small spring, the moon reflecting on its surface dimly illuminating her surroundings.
“Mistress Carol,” she breathed as if in prayer, her amber eyes darting back and forth. Upon finding the clearing empty save for her, the anxiety on her young face grew even more intense.
“Mistress Carol!” she chanted, almost as if to calm herself. “Mistress Carol, Mistress Car—”
A hand clapped over her mouth from behind.
Just as she was about to erupt into a panic, a low, assuring voice murmured, “Easy.”
The air in front of the girl rippled. The distortion faded in and out before widening—like a painting sliced open with a knife—to reveal a petite young woman. She had braided silver hair; a long navy outfit draped over her slight curves.
The woman appeared to be in her mid-twenties, and had the kind of dignified, intelligent poise that disconcerted others. She focused her ruby-red eyes on the girl.
The hand over the girl’s mouth retracted. “Mistress Carol,” the girl sighed in relief. She turned and looked over her shoulder. A large man stood behind her, wrapped in hardened leather armor. He wore a single-edged sword known as a tachi on his waist. He looked about thirty-five years old, with black hair, black eyes, and a face somehow foreign. A hint of savageness lurked in his features, though his eyes gleamed with pleasant mischief. He smiled disarmingly.
The girl’s grip on her bundle relaxed. “Master Yuma,” she mumbled.
“I’m sorry, Claire,” Carol said calmly as she stepped over to the girl. “Did we frighten you?”
“A b-bit,” Claire replied, her heart pounding in her chest.
Carol stroked Claire’s hair before carefully taking the bundle from the girl’s arms. Peering inside the folds, Carol smiled. “Aw.”
Yuma crouched down for a look. “Wow,” he agreed. “It is cute. What’s its name?”
Claire swallowed and answered solemnly, “She doesn’t have one.”
Yuma sighed and looked back toward the forest. The moon peeked out from beyond the treetops, revealing the outline of a massive structure that loomed imposingly over the landscape. The forest itself was but a small section of the structure’s sprawling grounds.
“Let us handle this,” Carol told the girl before she and Yuma took their leave. Claire called out to them hesitantly. Only Yuma turned around; Carol looked steadfastly ahead, as if to shield herself against anything the girl could say.
“I-I have a message for you b-both,” Claire explained. She swallowed, then recited, “ ‘We’re counting on you.’ ”
Yuma nodded. The girl bowed deeply before spinning on her heels. Yuma shifted his gaze from her retreating form to look at Carol, then sighed again.
“Give her a break, will you?”
“No,” Carol said through a clenched jaw. “I never would’ve guessed she could be so cold-hearted.” Her voice held the bitterness of one betrayed.
“Think of her position—don’t judge her like she’s one of the others. After all, she risked her life to get the baby here. Isn’t that proof she loves it?”
“If I…” Carol bit her tongue, swallowed, then tried again. “If I learned that Shannon and Raquel were to be killed, I’d throw away the world to protect them.”
“Not everyone’s as strong as you,” Yuma said quietly.
“No one’s truly strong, Yuma. I’m not, you’re not— people are weak. But that’s exactly why we have to… to . . She trailed off, sobbing softly.
Yuma put his arm around her as they began to walk again. She sniffed, pressed her cheek against his shoulder, and allowed herself to be led along.
“We should give her a name,” she said at last.
“I guess.” As he voiced his agreement, Yuma furrowed his brow.
“Something everyone will like.”
“Sure. I’m just… not sure which names are normal, and which ones will make your children hate you.” His voice, tinged with a hint of a foreign accent, emphasized his point.
Carol shot him a look. “Come to think of it, you laughed when you first heard my name, my dear.”
“I already told you that was instinctual,” he protested. “I didn’t mean anything by it. Besides—you said my name was weird when you first heard it.”
“I was just a kid.”
“Right,” Yuma muttered, turning away. “And I’m just some dirty, old scoundrel who teases girls ten years his junior.”
She chuckled at his pout. “I think we’re both scoundrels this time. We’re kidnappers, maybe even…” She smiled bitterly and shrugged. Even she wasn’t sure how many laws they were breaking.
“Anyway, there’s no hurry on the name. Her life’s just beginning.” Carol smiled at the sleeping infant.
Yuma waved a hand dismissively. “As long as you don’t leave it up to me,” he said, “take as long as you want.”
The couple walked onward, their sure steps conveying their resolve to disregard the obstacles in their way— status, honor, their past, common sense—and their desire to ignore everyone who might remind them of that.

Пролог
Храм содрогнулся от душераздирающего крика.
Могли ли знать находящиеся там люди… что истинный крик больше напоминает звук, нежели голос. Глухой звук, который выталкивает из горла кровь, и от которого испускается дух, потому как страх и боль от него превышают допустимые пределы.
Криков было пять. Но раздались они как один.
Крики, словно перепев, раздались одновременно, не нарушая мгновения, пронеслись по залам… и затем, будто для того, чтобы навести еще больший ужас, плавно рассеялись.
На смену крика в коридорах повисла гнетущая тишина.
Никто не двигался. Никто не говорил. Никто не понял, что произошло. Настолько всё было внезапно.
Что-то пошло не так?
6
Перед встревоженными взорами людей было пять белых дверей.
За величественно разделявшими внутреннюю и внешнюю стороны массивными дверными полотнами оказались пять соседствующих и одинаково исполненных маленьких комнат. Других выходов из них не было. Внутри комнат не было даже вентиляционных щелей, не говоря об окнах. Если бы двери закрыли, эти комнаты были бы полностью изолированы.
Что могло произойти в подобной комнате? И не в одной, а сразу в пяти?
Люди с внешней стороны дверей, конечно, не могли дать на это ответа. Они могли только наблюдать за происходящим и ждать, что будет дальше. Но двери, которые нельзя было отпереть снаружи, своей характерно безупречной белизной отводили от себя вопрошающие взгляды людей.
Прошло немного времени.
Под ними… из щелей между полом и дверями, плавно начало что-то течь, и у людей от этого вида перехватило дыхание.
Алая.
В слепящем свете, по поверхности твердого пола беззвучно растекался содержащий тьму бездны цвет. Люди не сразу смогли понять, что это была кровь, потому что сочившейся по каменному полу жидкости было слишком много.
Если вытекавшая из-под каждой двери кровь была выжата из каждого находившегося там человека по отдельности, то её потери были катастрофическими.
7
Смерть. Эта неоднозначная мысль с ужасной легкостью пронеслась в умах людей.
И тогда…
Когда люди молча и пристально продолжали наблюдать, пять дверей раскрылись. Вновь одновременно и без задержек, словно так и было запланировано. У людей создалось впечатление, что всё это не только неестественно, но и что это чьи-то дурные забавы.
Их взорам открылось пять маленьких комнат.
В каждой комнате по одному человеку… всего на полу лежало пять окровавленных мужчин.
Глаза. Уши. Нос. Рот. И поры по всему телу. Свежая кровь выбрасывается из всевозможных мест и полностью окрашивает их тела. Белые одежды стали алыми, впитав пролитую кровь, и плотно прилипли к телам. Впечатление от этого зрелища, которое едва можно было связать с реальностью, выходило за грань того, что могло бы принять за жуткую трагедию.
Никто бы не удивился, будь они мертвы.
Но они чудесным образом дышали.
Кроме того… они двигались. Крайне медленно, настолько, что, не всматриваясь, этого нельзя увидеть, но они продолжали уверенно ползти из своих комнат с непреклонным упорством.
Понемногу. Понемногу. По чуть-чуть…
8
Мужчины изгибаются, покачивая телами из стороны в сторону, словно насекомые с выдранными конечностями, и копошатся на полу так медленно, что на это больно смотреть.
Но никто из присутствующих не собирается пошевелить и пальцем. О том, чтобы подбежать к ним и помочь подняться… никто не может даже подумать из-за глубокого ужаса, сковавшего их сердца.
Потому что их слишком пугает застывшее на лицах мужчин выражение.
Увидели ли или услышали ли мужчины что-нибудь в каждой из пяти комнат — неизвестно. Этого не узнать никому. Однако никто и не хотел об этом знать. Выражения лиц мужчин было достаточно, чтобы убедить смотрящих в том… что если бы кто-то из них знал ответ на этот вопрос, то он бы больше не смог спокойно спать. В головах людей проскочила абсурдная и нелепая мысль… что если бы они коснулись мужчин, то страх тех бы распространялся подобно эпидемии.
В то время как люди оставались неподвижны и бесчеловечно наблюдали… мужчины перебирались по полу, как слизни, и направлялись к центру зала, оставляя за собой длинный алый след.
- Слу… шай… те… — открылся рот, из которого выплеснулся ком крови.
- О-о… слушай… т… е…
Мужчины выдавливали из себя голос, наполовину закатив глаза. Вероятно, сознание уже покинуло их, но… мужчины все равно говорили, словно выжимали оставшуюся жизнь и помещали её в голос. Каждое их слово исторгало кровь.
- От... кровение…
- Свер… шилось…
Среди людей впервые началось какое-то оживление.
- Именем… нашего Бога… Маузер… мы… являем…. 5111-е… откровение
- Мы… укажем… вам… путь…
Откровение. Слово Бога.
Абсолютная истина, в которой нет места сомнениям, чудо, которое позволяет немного заглянуть в предопределенное далёкое будущее лишь тому, кто является человеком.
Именно его с таким упорством ждали собравшиеся в этом месте люди.
- …новорожденной…
- …девочке…
Мученики раскрыли глаза, которые более ни на чем не фокусировались, и прерывисто, но словно распевая, начали произносить слова. Пять ртов в унисоне изрекают необычные и крайне решительные слова.
Такое зрелище и в самом деле было бы достойно звать чудом.
10
Но…
- …предначертано…
- …ать ядом…
По мере оглашения новых слов, выражения на лицах людей все больше замирали. Неожиданное содержание послания потрясло и смутило их, и начало закладывать в их сердца новоиспеченный страх. Они поняли содержание фрагмента, который видели мужчины.
Спустя немного времени.
Мужчины выдавили из себя слово, которое было похожим на последнее, и погрузились в молчание.
В вечное молчание.
Мёртвые больше не способны говорить, и они лишь возложили груз своих слов на сознание людей.
Люди ничего не смогли с собой поделать, и были в растерянности до тех пор, пока пять обескровленных тел наполовину не высохло, и они не потеряли тех, кто был ответственен за эти одиозные слова.
…это произошло в 5111 году по материковому летоисчислению.
Позднее королевская семья королевства Лайнбаф и Маузерская церковь поместили под «запрет» сведения об этом инциденте и наложили строгое вето на его публичное освещение… не прошло и полмесяца, как в записи об этом событии были внесены беспрецедентные корректировки. Так завершилось 5111-е «откровение Святого Гренделя».
11
***
Девушка тайно пробиралась через лес.
Стояла глубокая ночь, и даже растения с деревьями выглядели так, словно бы спали. Помощь оказывал только подающий и проливавшийся через ветви деревьев лунный свет. Хотя её глаза успели привыкнуть к окружению за долгое время ходьбы, она не переставала запинаться о камни и о корни деревьев. Всё-таки, ночной лес не самое подходящее для человека место.
Тем не менее, девушка продолжала идти даже без света лампы. Она скрывала даже дыхание, словно боясь, что ее обнаружат, но все равно продолжала идти быстрым шагом.
На её лице тревога и раздражение. Она хочет скорее завершить это путешествие… об этом отчетливо заявляет бьющееся в её груди сердце. Ей бы пришлось бежать, даже если бы не было опасности споткнуться и упасть на землю.
Руками она крепко сжимает какой-то завернутый в ткань комок. Он, судя по всему, представляет для нее огромную ценность. Обе ее руки мягко удерживают содержимое свертка, но ее пальцы, сжимающие край ткани, настолько ослабли, что поблекли.
Спустя немного времени.
Лесные препятствия резко оборвались, и перед ней открывается новый вид.
12
С ароматом листвы смешался освежающий запах воды. Девушка, наконец, достигла маленького озера.
Лунный свет отражается от поверхности озера и тускло освещает окрестности. Этот вид можно было бы назвать сказочно красивым, однако девушке не было до него дела.
- …Кэрол-сама, - произнесла девушка так, словно бы умоляя.
В глазах янтарного цвета проблеснуло отчаяние, и она оглянулась ими по сторонам.
Вероятно, кто-то сказал, чтобы девушка ждала у озера, однако вблизи озера кроме нее больше не было никого.
Повисшее на лице еще молодой девушки беспокойство только крепчает.
- Кэрол-сама… Кэрол-са... ?!
Не подумав, девушка начала взывать к этому человеку, чтобы развеять свое беспокойство, и тогда её рот закрыла вытянувшаяся позади нее рука. Девушка немедля впала в панику, но…
- Тихо.
…спокойный тихий голос отдал приказ.
- .........!
В этот момент пространство перед глазами девушки размылось.
Часть пейзажа потускнела и исказилась, а затем появилась рябь. Будто на картинном полотне сделали расселину и раскрыли её. Наконец, искажение рассеялось по всему пространству и исчезло, и затем… в пространстве, появившемся из расселины в пейзаже, проявился образ стройной женщины.
14
Её тело покрывают длинные темно-синие одежды, а её длинные серебристые волосы заплетены в косу. Её возраст около двадцати пяти лет. На её лице отражено подлинное благородство и ум, при виде которого люди бы невольно относились к ней соответствующим образом. Внешне она довольно молода, но спокойная манера держать себя у нее в точности как у взрослого.
Закрывавшая рот девушки рука отошла в сторону.
- Кэрол-сама… — пробормотав, девушка обернулась.
Крупный мужчина улыбнулся и подмигнул.
На его поясе редкий односторонне заточенный меч, закрытый твердой кожаной многофункциональной защитой… человек широко сведущий в военных стратегиях был в том положении, чтобы носить оружие, которое зовется «длинным мечом».
Ему немного больше тридцати лет. Его лицо, с чёрными волосами и чёрными глазами, создаёт впечатление того, что он из другой страны. Также это странным образом создавало о нём впечатление как о свирепом человеке. С таким лицом никому бы не захотелось пересечься ночью на дороге.
Однако, несмотря на перечисленное, в его светящихся даже в полутьме, как у озорного ребёнка, глазах, прослеживается определенная доля обаяния.
- …Юма-сама.
15
Напряжение спало с тела девушки.
- Прости, Клэр. Мы испугали тебя?— сказала удивительно лёгким, как у ребенка, тоном женщина, которая пошла навстречу девушке. Её имя Кэрол.
- Д-да… я уже думала, у меня сердце из груди выскочит, — девушка кивнула, сжимая грудь, в которой безостановочно отбивались ритмы.
Мужчина с женщиной, судя по всему, для своего сокрытия пользовались некой магией иллюзий.
- Ты молодец.
Женщина нежно провела рукой по лицу девушки, и приняла из её рук тканевой сверток. Когда она посмотрела на его содержимое, на её лице показалась легкая улыбка.
- …какая славная.
- Ну-ка… — мужчина по имени Юма, сбоку, также заглянул в сверток. — О, и правда… а звать ее как?
- …никак, — понурым голосом ответила девушка.
- Ясно.
16
Мужчина вздохнул и посмотрел в направлении леса… туда, откуда пришла девушка. Вместе луной, выглядывающей из-под ветвей деревьев, в ночном небе о своём существовании заявляла огромная тень, острые очертания которой словно бы также бросали ей вызов.
Даже из леса видно, как над верхушками деревьев… величественно выделяется огромное строение, которое одним своим видом являло могущество своего хозяина.
На самом деле, даже этот огромный лес не более чем небольшой придаток к его территории.
- Дальше мы справимся сами. Тебе стоит скорее возвращаться.
Девушка согласно кивнула на слова женщины. Видя её ответ, мужчина с женщиной стали молча покидать место, в котором им не следовало задерживаться.
Глядя им в след, девушка произнесла:
- У меня… есть сообщение.
Они оба остановили шаг, но обернулся лишь мужчина. Женщина… твёрдо смотрит вперед, будто этих слов не было.
- «Благодарю за сотрудничество».
Ответа не следует.
Мужчина разве что безмолвно кивнул.
Девушка низко опустила голову, затем развернулась и возвратилась на прежнюю тропу. Смотря ей в спину и в спину женщины, мужчина вздохнул в очередной раз.
17
- Так и не простишь ее?
- Не прощу, — ответила женщина, проворчав. — Я подумать не могла, что она такая бессердечная.
Похоже на крик боли человека, которого предали.
- Она занимает положение, которому необходимо соответствовать. Не делай таких категоричных выводов. И вообще, раз она поручила ребенка в момент опасности тебе, разве это не значит, что она его любит?
- На ее месте… — женщина на мгновение закусила губу. — Будь я на ее месте, и я знала, что Шеннона и Ракель собираются убить, я бы бросила всё, лишь только защитить их… лично, собственноручно.
- Не все сильные, как ты.
- Это не я сильная. А ты. Люди сами по себе настолько слабы, что от этого горестно и печально. Поэтому… только поэтому я так говорю.
Ему было нечего добавить.
Мужчина обнял опущенные в плаче плечи женщины, и повел её дальше. Женщина шла, направляясь мужчиной, но… спустя какое-то время своей щекой ласково прижалась к его плечу и сказала:
- Нужно… дать ей имя.
- Согласен.
Мужчина склонил шею. Он выразил свое согласие, но, судя по всему, был не силен в подборе имен.
- Подошло бы такое имя, которое бы многими полюбилось.
- М-м-м… Хм-м-м… — мужчина мучительно покачивает головой из стороны в сторону. — Я всё ещё не до конца понимаю, какое имя показалось бы тебе странным, а какое нормальным.
Во фразе мужчины проскользнул лёгкий акцент, похожий на иностранный. Женщина посмотрела на мужчину несколько оценивающим взглядом.
- Кстати говоря, я помню, как ты рассмеялся, когда впервые услышал мое имя.
- Я ведь тебе говорил, что я не со зла. Да ты и сама обозвала мое имя «странным».
- Я тогда была ребёнком, так что это простительно.
- …Вот же я негодяй, позарился на ребенка на десять лет младше себя.
Женщина усмехнулась тому, как мужчина обиженно отвернулся, и добавила:
- Разве что в этот раз мы оба негодяи.
19
- В том плане, что занимаемся похищением, или…
Женщина горько улыбнулась и пожала плечами. Видимо, она это уже сама не особо понимает.
- Впрочем, нам незачем торопиться. Над её именем стоит основательно подумать. Потому что жизнь этого ребёнка ещё только начинается.
С этими словами женщина улыбнулась… сладко спящему в тканевом свёртке малышу.
Мужчина с довольным видом также кивнул ей в ответ:
- Согласен.
Они ушли вместе.
Их походка была тихой и спокойной, но также в ней было видно твёрдую решимость.
Здравый смысл. Статус. Репутация. Прошлое. А также презрительные взгляды в спину, символизирующие всё это … их решимость была способна разлучить их с самыми разными вещами и установить между ними преграду.
***
Так на эту таинственную историю пока что опускается занавес.
До той поры, пока по пришествие четырнадцати лет данное событие не проявится в другой момент мирной жизни…

Пролог
Надрывный вопль сотряс собор.
Люди, оказавшиеся там, должно быть, поняли... Настоящий крик — это не столько голос, сколько просто звук. Вопль, от которого горло словно брызжет кровью — это звук разрыва, издаваемый разумом, чьё терпение к страху и боли превысило все мыслимые пределы.
Воплей было пять. Но раздались они лишь единожды.
Словно слившись в хоре, исторгнутые одновременно, секунда в секунду, эти крики долгим эхом протянулись по залу... и медленно затихли, словно стремясь пропитать всё вокруг своей чудовищностью.
На смену им на зал легла гнетущая тишина.
Никто не двигался. Никто не проронил ни слова. Разум просто не поспевал за происходящим — настолько внезапно всё случилось.
Что же произошло?
Тревожные взгляды людей были устремлены на пять белых дверей.
За массивными створками, строго отделяющими внутреннее пространство от внешнего, находились пять совершенно одинаковых небольших комнат. Иных выходов не было. Ни окон, ни даже вентиляционных отверстий. Стоило закрыть дверь, и комната превращалась в абсолютно герметичное пространство — в буквальном смысле.
Что же могло произойти в таком месте? И к тому же во всех пяти комнатах одновременно.
Разумеется, стоящие снаружи не могли дать ответ. Им оставалось лишь пристально смотреть в ожидании развязки. Однако эти двери, которые снаружи нельзя было даже открыть, своей белизной, символизирующей безупречную чистоту, лишь холодно отвергали их вопрошающие взгляды.
И вскоре...
Люди затаили дыхание, увидев, как из-под их нижних краёв... из зазоров между дверями и полом, начало медленно что-то растекаться.
Тёмно-красное.
Цвет, чья яркость таила в себе пучину тьмы, беззвучно расползался по твёрдому полу. Люди не смогли мгновенно осознать, что это кровь, лишь потому, что заливающей каменный пол жидкости было слишком много.
Если предположить, что хлынувшая из-под каждой двери кровь была выжата из одного человека, её количество явно означало лишь одно — безнадёжность.
Смерть. Это пугающе простое и в то же время размытое понятие промелькнуло в умах людей.
А затем.
Пока толпа безмолвно наблюдала, все пять дверей распахнулись. Словно по уговору, секунда в секунду, абсолютно одновременно. Это казалось не столько неестественным, сколько походило на какую-то злую шутку.
Взорам предстали пять тёмных, тесных каморок.
В каждой из них... в общей сложности пятеро окровавленных мужчин лежали на полу.
Глаза. Уши. Носы. Рты. И все поры на их телах. Алая кровь, сочившаяся отовсюду, залила их целиком. Некогда белые одеяния, впитав кровь, окрасились в багровый цвет и насквозь промокшие прилипли к телам. Это зрелище выходило далеко за рамки «ужасного» или «трагичного», казалось лишённым всякой связи с реальностью.
Не было бы ничего удивительного, окажись они мертвы.
Но, словно по какому-то чуду, в них ещё теплилась жизнь.
Более того... они двигались. Пугающе медленно — так, что без пристального взгляда и не заметишь, — но с верным, пропитанным одержимостью упорством они выползали из своих клетушек.
Понемногу. Понемногу. Совсем чуть-чуть...
Должно быть, их руки и ноги уже не действовали. Словно насекомые с оторванными лапками, раскачиваясь и извиваясь, мужчины ползли по полу с жалкой, душераздирающей медлительностью.
Однако никто из присутствующих и не думал сдвинуться с места. Подбежать, помочь подняться... Страх так глубоко вонзился в сердца людей, что заморозил даже столь естественные порывы.
Ибо выражение, застывшее на лицах мужчин, было слишком ужасающим.
Никто не знал, что именно они увидели и услышали в своих пяти комнатушках. Никто. Впрочем, едва ли нашёлся бы желающий это узнать. Одно лишь их выражение лица убеждало смотрящих: узнай они правду, спокойных ночей им больше не видать никогда. В умах даже мелькала нелепая мысль: а не передастся ли этот страх, словно чума, стоит лишь прикоснуться к ним?..
Пока толпа неподвижно, с безжалостным равнодушием наблюдала за ними... мужчины, извиваясь по полу подобно слизням и оставляя за собой длинные багровые следы, выползли на середину зала.
С булькающим звуком изрыгнув сгустки крови, они открыли рты.
— Вним... лай... те...
— О-о... вним... лай... те...
Закатывая глаза, они всё же извлекали звуки из своих глоток. Возможно, они уже были без сознания... но, словно вкладывая в голос остатки своей жизни и выдавливая их из себя, мужчины заговорили. Каждое слово сопровождалось харканьем кровью.
— Откровение...
— Было... даровано...
Впервые по толпе пробежал гул.
— Во имя... Господа нашего... Маузера[✱]Отсылка к немецкому производителю стрелкового оружия Mauser, основанному Вильгельмом и Паулем Маузерами.[]... 5111-е... откровение...
— Мы... здесь... возвещаем...
Откровение. Слово Божье.
Это была непреложная, абсолютная истина, чудо, позволяющее заглянуть в будущее, сокрытое от глаз простых смертных. Именно этого и ждали собравшиеся здесь люди.
Омытое кровью Слово сорвалось с их губ.
— ...Девочку...
— ...дОлжно...
Широко распахнув глаза, взгляд которых уже ни на чём не фокусировался, мученики заговорили прерывисто, но словно распевая песню. Из пяти ртов в унисон полились жуткие и пугающе категоричные слова.
И это зрелище действительно заслуживало того, чтобы зваться чудом.
Однако...
— ...Судьбы...
— ...губительный яд...
По мере того как слова складывались воедино, лица людей леденели. Невероятный смысл послания начал высекать в их сердцах изумление, смятение и новый, ещё более глубокий ужас. Они осознали крупицу того, что узрели эти люди.
Вскоре.
Мужчины выдохнули последнее слово и умолкли.
Умолкли навеки.
Мертвецы больше ничего не могли сказать, и лишь оставленные ими слова тяжким грузом легли на умы собравшихся.
Перед лицом пяти полузасохших трупов, из которых вытекла вся кровь, и зловещих слов, за которые теперь некому было нести ответственность, людям оставалось лишь впасть в смятение.
...Шёл 5111 год по континентальному летоисчислению.
Так завершилось 5111-е «Откровение Святого Гренделя» [✱]Отсылка к компании Grendel, Inc, основанной Джорджем Келлгреном и с 1987 по 1994 годы занимавшейся выпуском пистолетов. Наиболее известная модель — Grendel P30 под малоимпульсный патрон .22 WMR с 30-зарядным магазином. Grendel закрылась в 1994 году в результате изменений американского законодательства, но вторая компания Келлгрена, KelTec, производит оружие до сих пор.[], которое впоследствии будет признано королевским двором Лайнвана[✱]Предположительно, это отсылка к американскому оружейнику Джону Лайнбо, главному конкуренту Дика Касулла по созданию сверхмощных револьверных патронов. А изменение второй половины объясняется соображениями благозвучности — Linebaugh по-японски звучит почти идентично с Rainbow/"радуга", что даёт несерьёзный тон названию[] и Церковью Маузера «табу», строжайше запрещено к разглашению... и не пройдёт и полмесяца, как подвергнется беспрецедентной фальсификации в официальных записях.
По лесу крадучись шла юная девушка.
Стояла глубокая ночь; казалось, спали даже травы и деревья. Единственным подспорьем был лунный свет, пробивающийся сквозь кроны. Пусть глаза уже привыкли к темноте после долгой ходьбы, она могла в любой момент споткнуться о корень или камень и упасть. По правде говоря, ночной лес — не то место, куда следовало бы ступать ноге человека.
И всё же девушка упорно шла вперёд, не зажигая даже фонаря. Она ступала быстро, но затаив дыхание, словно боялась, что её кто-то обнаружит.
На её лице читались тревога и нетерпение. В нём ясно отражалось желание поскорее покончить с этим путём. Не будь риска упасть, она бы наверняка побежала.
В руках она крепко прижимала к себе какой-то свёрток ткани. Видимо, нечто чрезвычайно ценное. Её руки бережно, мягко поддерживали содержимое, но пальцы, вцепившиеся в край материи, побелели от напряжения.
Вскоре.
Внезапно стена из деревьев и кустарников расступилась, и взору открылось свободное пространство.
К аромату зелени примешался запах свежей воды. Девушка вышла к небольшому источнику.
Лунный свет отражался от глади воды, тускло освещая всё вокруг. Пейзаж можно было назвать сказочно красивым, но у девушки не было времени им любоваться.
— ...Госпожа Кэрол, — произнесла девушка тоном, похожим на мольбу. С отчаянием в янтарных глазах она огляделась по сторонам.
Судя по всему, она с кем-то договорилась о встрече, но на берегу источника, кроме неё самой, никого не было. Тревога, застывшая на её лице, ещё хранившем детские черты, стала ещё сильнее.
— Госпожа Кэрол... госпожа Кэро...?!
Она инстинктивно попыталась позвать снова, чтобы отогнать страх, но протянувшаяся сзади рука зажала ей рот. Девушка едва не впала в панику, но тут...
— Тихо, — приказал низкий, спокойный голос.
— ...!
Одновременно с этим пустота перед глазами девушки дрогнула.
Часть пейзажа исказилась, пошла рябью, словно на картине сделали надрез и приоткрыли его. Вскоре искажение рассеялось, исчезло, и... в образовавшемся разрыве пространства возник силуэт стройной женщины.Она была облачена в длинное тёмно-синее одеяние, её длинные серебристые волосы заплетены в косу. На вид ей было около двадцати пяти. В её выражении лица читались истинное благородство и интеллект — такие, что заставляли смотрящего на неё невольно выпрямить спину и проникнуться уважением. Черты лица казались слегка юными, но её невозмутимые манеры выдавали в ней совершенно взрослого человека.
Красные, словно драгоценные камни, глаза спокойно смотрели на девушку.
Рука, закрывавшая ей рот, исчезла.
— Госпожа Кэрол... — прошептала девушка и обернулась.
Крупный мужчина, широко усмехнувшись, подмигнул ей.
Он был облачён в многофункциональный доспех из жёсткой кожи, а на поясе висел необычный однолезвийный меч... оружие, которое сведущие в военном деле люди назвали бы «тати».
Ему, вероятно, было слегка за тридцать. Чёрные волосы, чёрные глаза и черты лица, в которых угадывалось нечто иноземное. К тому же он казался на редкость суровым и даже свирепым. Не тот человек, с которым захочется встретиться на тёмной ночной дороге.
Впрочем, всё это с лихвой компенсировало очарование его глаз, блестевших в полумраке совсем как у озорного мальчишки.
— ...Господин Юма.
Напряжение покинуло тело девушки.
— Прости, Клэр. Мы тебя напугали? — женщина, которую назвали Кэрол, произнесла это неожиданно непринуждённым, словно у ребёнка, тоном и подошла к девушке.
— Д-да... думала, сердце остановится.
Девушка кивнула, прижимая руку к груди, в которой всё ещё бешено колотилось сердце. Судя по всему, эта пара скрывала себя с помощью магии иллюзий.
— Ты хорошо потрудилась.
Кэрол ласково погладила девушку по голове и забрала из её рук тканевый свёрток. Заглянув внутрь, она озарилась светлой, чистой улыбкой.
— ...Какая милая.
— Ну-ка...
Мужчина по имени Юма тоже заглянул в свёрток сбоку.
— Ого, и правда... Имя есть?
— ...Нет, — мрачно ответила девушка.
— Вот как.
Мужчина тяжело вздохнул и посмотрел поверх деревьев... в ту сторону, откуда пришла девушка. Вдали, за кронами, виднелась луна и бросающая ей вызов исполинская тень с резкими очертаниями, величественно возвышающаяся на фоне ночного неба.
Грандиозное строение, которое можно было разглядеть даже из леса, поверх верхушек деревьев... Своим невообразимым размахом оно словно демонстрировало власть своего владельца. По правде говоря, даже этот бескрайний лес был лишь крошечной частью прилегающей к нему территории.
— Дальше мы справимся сами. Тебе лучше поскорее вернуться, — произнесла женщина.
Девушка кивнула. Убедившись в этом, пара молча развернулась, собираясь уйти. Девушка окликнула их в спину:
— Мне... поручили передать вам послание.
Оба остановились, но обернулся лишь мужчина. Женщина же... словно отвергая эти слова, упрямо смотрела прямо перед собой.
— «Пожалуйста, позаботьтесь о ней».
Ответа не последовало.
Лишь мужчина молча кивнул.
Девушка низко поклонилась, тут же развернулась и зашагала обратно по пройденному пути. Мужчина, переводя взгляд с её удаляющейся спины на спину женщины, вздохнул ещё раз.
— Не можешь простить?
— Не могу, — ответила женщина почти шёпотом. — Никогда не думала, что она такая бессердечная.
Это походило на стон человека, пережившего предательство.
— У неё есть своё положение. Не суди так категорично. В конце концов, то, что она рискнула передать этого ребёнка тебе, разве не доказывает, что она любит её?
— Если бы это была я... — женщина на мгновение прикусила губу. — Если бы это была я, узнай я, что Шаннона или Ракель собираются убить, я бросила бы всё на свете, но защитила бы их... собственными руками.
— Не все такие сильные, как ты.
— Да не сильная я. И ты тоже. Люди слабы, до жалкого, до боли слабы. Но, именно поэтому... именно поэтому...
Дальше слова оборвались.
Мужчина обнял за плечи тихо всхлипывающую женщину и, подталкивая, повёл её вперёд. Она покорно пошла рядом, но... спустя какое-то время, с лаской прижавшись щекой к его плечу, произнесла:
— Нужно... дать ей имя.
— И то верно, — мужчина склонил голову набок. Он согласился, но, похоже, придумывать имена было не в его правилах.
— Хочется, чтобы её имя нравилось многим.
— Хммм... м-да уж... — мужчина озадаченно крутил головой из стороны в сторону. — Я до сих пор не до конца понимаю, какие имена здесь считаются странными, а какие — обычными.
В его тоне слышался лёгкий иноземный акцент. Женщина посмотрела на него слегка укоризненным взглядом.
— Кстати говоря, когда ты впервые услышал моё имя, то рассмеялся от души, не так ли?
— Я же говорил, что без всякого злого умысла. Ты ведь тоже назвала моё имя «странным», разве нет?
— Я тогда была ребёнком, так что мне простительно.
— ...Ну да, а я злодей, совративший дитя, которое младше меня на целых десять лет.
Женщина улыбнулась мужчине, который с надутым видом отвернулся, и добавила:
— Но теперь мы оба великие злодеи.
— В смысле, как похитители, или же...
Женщина криво усмехнулась и пожала плечами. Вероятно, она и сама этого точно не знала.
— Что ж, спешить нам некуда. Давай придумаем имя не торопясь. Ведь жизнь этой малышки только началась.
С этими словами женщина улыбнулась свёртку... мирно спящему младенцу.
Мужчина тоже удовлетворённо кивнул.
— Согласен.
Двое зашагали прочь.
Тихо, скрытно, но в их походке читалась непоколебимая решимость.
Решимость порвать со здравым смыслом. С положением в обществе. Честью. С собственным прошлым. И с тем, что, будучи символом всего этого, презрительно взирало на них со спины... со всеми этими оковами.
Так эта непостижимая история временно закрывает свой занавес.
Вплоть до того момента, когда спустя долгих четырнадцать лет эти разрозненные, сокрытые во мраке события будут преданы огласке...