(art-rock, post-punk) [LP/MB/DAT] [24/192, 24/48, 16/48] Апрельский марш (+Биробиджанский Музтрест) - Дискография (22 релиза) - 1982 - 2026, FLAC (image+.cue\tracks)

Всем интересующимся группа «Апрельский марш» сообщала, что своё название она почерпнула из творчества аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса. Игорь Гришенков даже рассказывал, что слушал произведение латиноамериканского классика ещё в колыбели. В новелле Борхеса «Сад расходящихся тропинок» действительно есть упоминание о романе «April March», сочинённом вымышленным писателем Гербертом Куэйном, однако название это переводится, скорее, как просто «Апрель Март». По поводу же имени свердловской группы существует и более патриотическая версия. Крестьянский поэт Евдоким Русаков, живший в деревне Коровкино Новгородской области, написал небольшое стихотворение о колхозной кузнице «Апрельский марш», неоднократно издававшееся в детских сборниках. Возможно, маленький Игорёк, запомнивший строки о том, как «выстукивает марш апреля весёлый молот кузнеца», позже перепутал их с аргентинской прозой.
Как бы то ни было, первые такты «Марша» раздались в начале 1985 года, когда девятнадцатилетний студент УПИ Женя Кормильцев оповестил всех знакомых, что хочет, подобно старшему брату, заняться музыкой. В то время Женин старший брат ещё не был широко известен, поэтому одновременно с рассказами о своих музыкальных желаниях Евгений братово творчество всячески популяризировал. В начале весны кто-то из знакомых предложил свести Женю со своим приятелем, который неплохо играет на фортепиано. Ради этой встречи Кормильцев направился на музыкальную толкучку: «В тот раз делать мне на Шувакише было абсолютно нечего. Я поехал туда только ради этого знакомства, которое состоялось на деревянной скамейке электрички. Мы с Игорем Гришенковым друг дружке понравились и решили заняться музыкой, а насколько хорошо он играет на фортепиано, я узнал позже». Сблизила молодых людей общая любовь к прогрессивному року — ценителей подобной музыки в Свердловске было немного.
К середине 1980-х Игорь уже успел поиграть в рок-группе «Пластилин», где сочинял сложные арт-роковые композиции. В 1983 году после нескольких выступлений и не слишком удачной записи «Пластилин» распался. На момент встречи с Кормильцевым 21-летний студент СИНХа Гришенков уже пару лет не знал, куда бы приложить свои композиторские и исполнительские навыки.
Первые совместные музыкальные опыты были очень сумбурными. Сначала друзья сочиняли песни только под фортепиано. Первые музыканты, пожелавшие к ним присоединиться, появились где-то полгода спустя. Нарисовался знакомый Гришенкова — барабанщик Илья Скуратовский. Затем появился басист Сергей Елисеев, уже имевший опыт игры в нескольких ВИА. Он с самого начала потряс всех своей истовостью в отношении музыки. Наконец, пришёл гитарист Игорь Майборода, игравший с Гришенковым в «Пластилине». Первый состав «Апрельского марша» был укомплектован.
Репетиционную базу нашли в красном уголке какого-то педучилища в депрессивном районе за железнодорожным вокзалом. Место это по названию единственного светоча культуры, кинотеатра «Звезда», именовалось просто Звёздочкой. Унылость пейзажа, по которому музыканты маршировали на репетиции, оказывала влияние и на их творчество.
12 ноября Кормильцев по знакомству привёл на репетицию мэтра уральского рока Александра Пантыкина. Тот нашёл в музыке маршей что-то интересное, новое, но подчеркнул, что группе предстоит ещё много работать. После этого визита Пантыкин объявил через «Свердловское рок-обозрение», что продюсирует «Апрельский марш». По заверению же Евгения, «Апрельский марш» продюсировал только сам «Апрельский марш», то есть финальное слово о том, как будет выглядеть материал на записи или на сцене, оставалось прежде всего за Гришенковым и Кормильцевым. В июне 1986 года Пантыкин, за полгода побывавший на репетициях «АМ» ровно три раза, самоустранился.
Отряд не заметил потери «командира». Массу творческих и бытовых проблем молодой группе приходилось решать самостоятельно. Постоянно шёл поиск новых музыкантов. Весной состав дополнили клавишником Леонидом Усминским. Требовалось усилить вокал: Гришенков пел, но сложному материалу необходимо было голосовое разнообразие. В апреле Женя, опять-таки по блату, не особо рассчитывая на успех, пригласил на репетицию экс-вокалистку «Трека» Настю Полеву. Неожиданно она согласилась на авантюру и принялась разучивать несколько песен.
В конце мая в гости к маршам зачастил их дальний знакомый Виктор Холян: «Их музыка была настолько нетипичной, что она мне, конечно, понравилась». Поначалу никаких функций Виктор не исполнял, просто был в тусовке. Лишь однажды ему было доверено ответственное задание: сопроводить Настю сквозь закоулки Звёздочки.
Напряжённая работа имела конкретную цель. Уже открылся рок-клуб, куда «Апрельский марш» вступил одним из первых, и полным ходом шла подготовка к фестивалю. Третий день этого смотра-конкурса стал дебютом и официальной датой рождения группы. 22 июня 1986 года на сцене ДК Свердлова «АМ» сыграл девятнадцатиминутную программу. Разобрать слова хотя бы одной из пяти песен не смог почти никто. Зрители видели, что в первых трёх композициях поёт нежно-любимая ими Настя, но её голос заглушался гулом аппаратуры. Марши заранее не позаботились о том, кто будет крутить ручки на пульте. Холян поймал за руку звукорежиссёра «Наутилуса» Андрея Макарова и упросил его порулить звуком. Получилось плохо: программы Андрей совершенно не знал. Сидя рядом с ним и пальцами показывая, что и когда надо включать, Виктор стал постепенно врастать в звукоинженерию.
«Мы вытащили на публику пять совершенно несъедобных песен, — вспоминал Кормильцев. — С одной стороны, я этой несъедобностью очень гордился, с другой, получился явный провал. Полностью отсутствовала концепция, прежде всего сценическая. Сама программа была забавная, но сыграли её мы очень плохо. Выступление получилось славным, но закончилось абсолютно бесславно. Посыпать голову пеплом никто не собирался. Ну и что, что провал, — времени впереди у всех предостаточно».
Перевернув фестивальную страницу, группа двинулась дальше. Неудача только подтолкнула «АМ» к рьяному сочинению новой музыки. Во втором полугодии 1986-го её было написано предостаточно. Конец года сами музыканты впоследствии вспоминали как «старые добрые времена». Соотношение «пьянка/репетиция» порой достигало 6/1. Где-то в это время в «АМ» впервые сменился барабанщик: вместо Скуратовского пришёл Игорь Акаев. Если подходить к делу чисто формально, это была не совсем первая смена ударника: на фестивальном дебюте Скуратовского, не очень уверенного в своих ритмических способностях, разово подменял Алик Потапкин.
Текучесть ударных кадров — важная черта биографии и творческого облика «Апрельского марша». За историю группы табурет за барабанной установкой грели не то десять, не то одиннадцать драммеров (сами марши путаются в точной цифре). Рискуя ошибиться в последовательности, можно попробовать упомянуть всех: Илья Скуратовский (1985–1986), Альберт Потапкин (1986), Игорь Акаев (1986–1987), Игорь Злобин (1987), Александр Плясунов (1988), Андрей Литвиненко (1988–1989), Сергей Сметанин (1989–1990), Андрей Котов (1990), Владимир Назимов (1990–1991, 2003–2013), Олег Кудрявцев (1991, 2012, 2017), Юрий Ковалевский (1991, 2016), Андрей Коломеец (1993). Большинство барабанщиков уходили из «Апрельского марша» «на повышение»: кто в «Чайф», кто в «Агату Кристи», кто к поп-певице Азизе, а Кудрявцев вообще занялся астрологией.
В начале 1987 года «Апрельский марш» обрёл новое лицо. Это лицо принадлежало Михаилу Симакову — вокалисту, саксофонисту, мандолинисту, а также исполнителю на других струнных, духовых и стукательных инструментах: «Когда я узнал, что некой рок-группе требуется вокалист, я без особого ажиотажа согласился прийти и прослушаться — был уверен, что не подойду. У меня академическая хоровая постановка голоса, на фиг я им нужен? Но Гришенков с Кормильцевым, послушав меня, решили: “О! Это ни на кого не похоже. Это то, что нам нужно!”» Академическому хоровому пению Миша научился в ансамбле политической песни пединститута «Баллада», в составе которого объехал с концертами пол-Европы. С появлением Михаила песни «Марша» приобрели академический отзвук и лёгкий европейский шарм.
25 апреля 1987 года «Апрельский марш» выступил на творческой мастерской рок-клуба. Концерт прошёл успешно, группа была реабилитирована за фестивальный провал публикой и худсоветом. Воодушевлённая команда принялась за дебютный альбом. «Я до сих пор не понимаю, как нам удалось так хреново его записать», — удивлялся Симаков. Над двумя взятыми в рок-клубе магнитофонами «Олимп» музыканты колдовали самостоятельно. Невнятный результат группу не удовлетворил, и альбом «Апрельский марш-I» распространять не стали. Тем более что в головах уже роились новые идеи.
Следующие полгода группа пользовалась любой возможностью для выступления перед какой угодно аудиторией. Если совместный музыкальный ринг с «Наутилусом» и гастроли в Качканаре с металлическими «Сфинксом» и «Красным крестом» можно считать удачными (публика была более-менее подготовлена), то выступление на Празднике советской семьи наделало много шума в самом прямом смысле. Песня про ожидание «когда прорвётся нарыв», распугала мамочек с колясками и детские педальные машинки на импровизированном автодроме, где выступала группа.
Сам «Марш» остался доволен произведённым эффектом и продолжил активное концертирование на самых неподходящих площадках. Чёс по «занюханным» местам сыграл положительную роль. Скоро группа была готова выступать перед самой взыскательной публикой.
Летом 1987 года состав «Марша» опять продемонстрировал свою нестабильность. Куда-то исчез Усминский. Первое время Гришенкову просто не хватало рук — для полифонии требовался второй кейбордист. Впрочем, Игорь эту проблему решил и в дальнейшем управлялся с двумя клавишными инструментами в одиночку.
После поездки в Качканар, где Майборода несколько раз лажанулся в соло, коллектив решил указать гитаристу на его ошибки, а тот в ответ вовсе завязал с музыкой. В «Маршах» открылась вакансия, в концертных аранжировках местами стали слышны пустоты, зато в группе появилась девушка. Наташе Романовой поручили бэк-вокал, а чтобы дать ей возможность посолировать, специально написали песню «Котлован».
Ещё с весны велась подготовка ко второму релизу. Самостоятельно лезть в пучину звукозаписи больше желания не возникало. Обратились за советом к Белкину. Егор порекомендовал звукооператора телестудии Валеру Бабойлова, уже имевшего большой опыт комплексного обслуживания свердловских рок-групп.
Перед самым стартом рекорд-сессии «Апрельский марш» вдруг забомжевал. До этого сидел он себе в ДК Лаврова, репетировал, выступал на официальных мероприятиях, дружил с начальством. В октябре во Дворце культуры прошли восемь концертов московских «Звуков Му», которые произвели неизгладимое впечатление и на маршей, и на администрацию. Музыканты посетили то ли все концерты столичных коллег, то ли всего шесть из восьми (показания расходились). Директору ДК, отставному полковнику, хватило всего одного. Через несколько дней он со словами: «Не надо нам больше этих роков» выгнал ни в чём не повинных маршей на улицу. К тому времени группа уже обросла кое-каким барахлом, колонками и прочими причиндалами. Девать всё это хозяйство было некуда, и, явившись на телестудию для записи, музыканты скромно попросили: «Можно вот эти вещи здесь полежат?»
Телевизионщики запинались бы об рокерское имущество до сих пор, но кто-то вспомнил, что в расположенном неподалёку здании Университета пустует одна из комнат при клубе. Часть шмоток перетащили туда. Заодно познакомились и с бывшим участником «Урфина Джюса» Юрой Богатиковым. Он стал новым гитаристом «Марша». С ним в ноябре записали альбом «Музыка для детей и инвалидов». Работа вышла зрелой и получила хорошую прессу. Нахваливая альбом в целом, критики особо выделяли «Котлован», яростно спетый Наташей Романовой. Песня явно выбивалась из альбома как некий хардовый элемент, хотя ничего хардового в ней не было. Там даже партия гитары рудиментарная. Струнные, клавишные, бас, ударные — так себе хард-рок.
Хвалебный хор имел неожиданные последствия. Кормильцева взбесило, что все кругом говорили: «Надо ещё несколько “Котлованов” слепить, а вы какой-то ерундой страдаете». В ответ на эти требования Женя настоял, чтобы группа перестала исполнять на концертах стопроцентный хит. Холян, уже выполнявший не только звукорежиссёрские, но и менеджерские функции, приходил в ужас от антикоммерческой позиции музыкантов, но сделать ничего не мог. Вскоре «Апрельский марш» остался без Романовой. Наташа воссоединилась с «АМ» только в 2011 году для разового исполнения «Котлована» на летнем фестивале «Старый Новый Рок».
Турбулентность состава продолжилась. Игорь Акаев предпочёл барабанной установке непыльную работу экспедитора вагона-рефрижератора. Сменивший его в разгар работы над альбомом Игорь Злобин, ранее игравший в «Метро» и «Тайм-Ауте», продержался в «АМ» недолго — осенью 1987-го его пригласили в «Чайф». За барабаны уселся Андрей Литвиненко. Богатиков, к тому моменту уже носивший фамилию Ринк, в начале 1988 года уехал в Прибалтику. На его место Гришенков пригласил своего школьного товарища Сергея Ивановича Чернышёва.
Игорь с Сергеем вместе играли ещё в «Пластилине». Да и с остальными маршами новичок был уже знаком: «Первый раз я пробовался в “АМ” сразу после армии, в мае 1986-го, ещё до первого фестиваля. Я пришёл на репетицию, изучил две песни и спел их, как мне казалось, наилучшим образом, примерно так же, как я пел в армейском ВИА на танцах. Гришенкову и Кормильцеву это не понравилось. За два моих армейских года они погрузились совсем в другую музыку». На этот раз Чернышёву повезло больше. Он с ходу и прочно вписался в коллектив. Виктор Холян считал Сергея лучшим гитаристом «Апрельского марша»: «Он долго выдумывал, как и что будет играть, в какой момент нажимать какую педаль, но получалось всё тонко и правильно. В музыку группы он встал как влитой».
С приходом Чернышёва сразу начали репетировать песни для нового альбома «Голоса». Если «Музыка для детей и инвалидов» — это творение только Гришенкова и Кормильцева, то «Голоса» — это уже общее сотворчество. Постепенно выработался определённый порядок работы над песнями. Почти всю музыку сочиняли Игорь с Женей, хотя, по признанию Кормильцева, он тогда совершенно не умел играть ни на одном инструменте. Затем Евгений на готовую мелодию сочинял стихи, и все марши вместе принимались аранжировать песню, собирая её, как пазл, ноту к ноте. В результате общих усилий звучание «Марша» становилось всё интереснее. Игорь всё чаще доверял придуманные им партии гитаре, саксофону или басу. Остальные даже обвиняли его в лени, требуя, чтобы клавиши тоже звучали. Окончательные решения принимались большинством, но слово Гришенкова было наиболее весомым.
Музыкальными ориентирами для «АМ» в то время служили «King Crimson», «Talking Heads» и недавно появившиеся в Союзе «Can». На таком фундаменте постепенно рождался свой собственный стиль. Он окончательно сформировался к альбому «Голоса», записанному летом 1988-го на той же студии Свердловского телевидения. Это был уже настоящий «Апрельский марш». «Музыка стала чуть-чуть съедобней, хотя нам хотелось покорёжить русский рок изнутри, — говорил Евгений. — Замыкаться в каком-то одном стиле мы не собирались. Мы хотели синтезировать и изобретать доселе невиданный стиль, то, что мы называли психо-попом. Наша музыка получалась довольно простой по исполнению, но концептуально, возможно, чересчур сложной».
Порой эту сложность старались сгладить сами музыканты. Кормильцев досадовал, что замышлял «Тормозную» как очень серьёзную песню, а марши превратили её в цыганскую свадьбу. Группа резонно отвечала, что для серьёзной песни надо было слова другие подбирать. Как пример подходящего текста приводили стихотворение «Япония», ставшее основой открывавшей альбом песни. Его автор, Михаил Борисович Кузьмичёв, 25 лет проживший в психушке, описал, как сюрреалистически он чувствовал окружающий мир.
Работа над «Голосами» ненадолго прервалась, когда в Свердловск вдруг приехал новосибирский панк Дмитрий «Дименций» Митрохин. Он появился на репетиционной базе группы и заявил, что хочет записать альбом именно с «Апрельским маршем». Начался идеальный творческий процесс: всё придумывалось тут же и записывалось с ходу. В получившемся альбоме «Быстрее жизнь прожить» слышен сам момент творчества. Запись продолжалась не больше недели. Напряжённую работу скрашивала безумная болгарка Мария, колесившая по Союзу автостопом. Она где-то пересеклась с Дименцием, и в Свердловск они приехали вместе. Болгарка придавала работе над панк-альбомом необходимый элемент сумасшествия. Когда однажды Мария чуть не выпала с седьмого этажа Университета, её ловили всей группой. Неделя записи пронеслась как вспышка молнии и продолжения не имела. Потом Дименций несколько раз звонил и даже пересекался с маршами на каком-то фестивале, но о совместных творческих планах речи не заводил.
Осенью 1988 года «Апрельский марш» пригласили на фестиваль в Дубну. Из Подмосковья группа отправилась не домой, а в Прибалтику: марши, ещё весной подружившиеся с гастролировавшей в Свердловске таллинской группой «Не ждали», созвонились с её менеджером и договорились о концертах в столице Эстонии. Получился первый настоящий тур. Таллинский концерт удался. Публика, аппаратура и зал были прекрасны, но бытовые условия подкачали. Жить в пустом общежитии с голыми панцирными сетками марши не захотели и разбрелись на пару ночей по друзьям и знакомым. Из Таллина группа возвращалась поездом и приехала в Свердловск прямо к своей предфестивальной репетиции.
14 октября на первом концерте III фестиваля рок-клуба «Апрельский марш» выступал между «Настей» и «Чайфом». Такой расклад убедительно доказывал, что два последних альбома и активная концертная деятельность вывели группу в высшую уральскую рок-лигу. Воодушевлённый успехом Кормильцев-младший даже стал несколько свысока посматривать на старших товарищей. «Поколению, которое начинало наш свердловский рок, “Треку” и “Урфину Джюсу”, были просто недоступны некоторые вещи, которые нравились мне и моим знакомым, — говорил Женя через полгода после фестиваля. — Они даже и не представляли, как можно восхищаться Штокгаузеном или перспективой попасть в дурдом, а нас всё это очень завлекало. Художники, поэты, музыканты старшего поколения совершенно не вязались с нашим внутренним чувством. Мы с ними шли по разным улицам. Наши белые улицы пролегали между строчек книг. Я отнюдь не хочу сказать, что рокеры начала 1980-х не читали книг, но такой атмосферы, как у нас, у них просто не было».
Впрочем, советы более опытных коллег очень даже помогали маршам. Фестивальное выступление показало, что сценический имидж «АМ» ещё не сформировался. Музыканты почти не двигались, а мельтешение специально приглашённого шоумена только раздражало. Вскоре после фестиваля состоялись совместные с «Кабинетом» концерты в УПИ. Дневное выступление прошло кисло, и кто-то из кабинетовцев сказал: «Играете вы хорошо, но чего стоите как мёртвые? Надо шоу давать». На вечернем концерте всё волшебным образом изменилось. Статика перешла в динамику, марши стали показывать зрителям языки и корчить рожи.
Ещё большее влияние на их имидж оказала видеокассета с записью концерта «King Crimson» в бельгийском городе Фриджюс. Кумиры маршей, эталоны, как им казалось, серьёзной музыки, дурачились на сцене как клоуны. «Это был переломный момент, — утверждал Симаков. — Именно после него мы намеренно стали устраивать разрыв матрицы, строить программу на контрасте между серьёзной музыкой и шутовским поведением на сцене».
В конце 1988 года появился и фирменный симаковский конферанс, построенный на юморе абсурда. Понимание, что публика воспринимает песню именно так, как её представил солист, произрастало из прошлого Мишиного опыта исполнения политических песен: «В “Балладе” мы пытались петь всё, что могло сойти за протест, — от Эдит Пиаф до Боба Марли. Главным было не то, какие песни поются, а то, как их представить».
Примерно в это же время группа стала завершать концерты песней «На Свердловском вокзале», исполняемой якобы в дупель пьяными музыкантами. Такая традиция возникла случайно. Во время гастролей на севере выступали в каком-то Доме культуры, который как раз в этот момент ремонтировался. Часть крыши была разобрана, и марши играли под звёздным небом. Чернышёв выходил на сцену в белом пиджаке на голое тело, в рваных джинсах и босиком. В конце выступления вдруг пошёл снег, падал он прямо в зал и на сцену. Когда в финале исполняли «На Свердловском вокзале», Сергей сделал шаг вперед, чтобы сыграть соло, наступил голой ногой на мокрую металлическую сетку и его шандарахнуло током. Соло сразу приобрело замысловатую кривизну. Доиграть он смог, но не так ровно, как замышлялось. Однако эта кривизна всем понравилась, и в дальнейшем «Вокзал» исполняли только так.
Самим музыкантам больше нравились не подобные хахашечки, а такие серьёзные композиции, как «Кома». Марши полностью погружались в музыку, даже зал им был не нужен. К сожалению, публику в Ухте или Сыктывкаре «Комой» было не пронять. Тогда «Апрельский марш» интуитивно нашёл свой способ построения концертной программы: немного серьёзной музыки, немного шуток, что-нибудь весёлое и опять серьёзное, и опять шутки Симакова со сцены. Подобная рифлёность программы массировала публику и постепенно подчиняла её себе. Даже те, кому абстрактная «Кома» была непонятна и неинтересна, сдавались и принимали концерт.
Тем не менее иногда часть зрителей покидала зал. Под это была подведена специальная концепция: чем больше публики ушло, тем лучше выступление. Концерт считался удавшимся, если финальную песню дослушивало максимум ползала. В этом была определённая логика: оставшимся музыка явно нравилась. «С самого начала мы не собирались работать на толпу, — объяснял позицию группы Гришенков. — Наша идеальная публика — это люди, врубающиеся в нашу музыку, и неважно, будет их десять или пятьсот. Чтобы врубаться, надо обладать образом мышления, схожим с нашим. Большинство людей ничего общего с нами не имеют».
Вне зависимости от степени врубаемости, зрителям нравились номера, в которых солировал Чернышёв, — его трогательные стихи-нескладушки и хулиганская песня про безбашенного медведя. Правда, Кормильцев к успехам Сергея ревновал: «После того как в нашей концертной программе развелось слишком много “медведей”, она стала доставлять мне неудовольствие, с которым я так и не смог справиться. Я был готов пожертвовать частью успеха у публики, лишь бы не видеть всего этого. Я пытался бороться с бредовым началом Чернышёва, но с какого-то момента меня уже никто не слушал».
Зерно конфликта было заронено. «Голоса» стали пиком совместного творчества «Апрельского марша». А потом каждый начал потихоньку тянуть на себя общее одеяло. Но гастролей становилось всё больше, они приносили реальные деньги, и вновь открывавшиеся перспективы пока сплачивали коллектив.
В начале 1989 года «Апрельский марш» появился на Центральном телевидении в попсовом конкурсе «50 на 50». Попал он туда по блату: к менеджменту передачи имел отношение родственник Игоря. За телеверсию отвечал «Взгляд», и выступление «Марша» показали ещё и в этой популярной программе. Появление на телеэкранах и участие в многочисленных фестивалях дали взрывной эффект: гастролей стало так много, что все, даже осторожный Холян, сочли возможным бросить официальную работу.
Творческий процесс по-прежнему приносил радость. Два года, 1989–1990-й, когда уже появились первая известность и первые деньги, «Апрельский марш» собирался и репетировал каждый день. После одной такой репетиции родилась самая известная песня «АМ» — «Сержант Бертран». Правда, версии о её появлении на свет немного расходятся. Чернышёв вспоминал, как после репетиции задержались он, Гришенков и Кормильцев. Сергей сел за барабаны, а Игорь стал стучать по клавишам как по перкуссии. Женя сновал между ними, что-то подправляя. Вдруг родилась мелодия из двух нот, которая, почти не изменившись, стала «Сержантом Бертраном». По словам же Кормильцева, «Чернышёва в тот раз заменила чёрная самодельная драм-машина с большими ручками, издававшая невообразимый бит. Под этот ритм Гришенков стал импровизировать на бас-гитаре, а я — мычать какую-то мелодию. Сочинялось всё это с огромным воодушевлением. Музыковеды могут проверить: в вокальной партии “Сержанта Бертрана” всего две ноты. Не два аккорда, а две ноты. Но от этого она хуже не становится».
Гришенков, который мог бы рассудить этот спор, хранил таинственное молчание. Как бы то ни было, в ту же ночь Женя придумал текст про злоключения французского сержанта, описанные в книге Рихарда фон Крафта-Эбинга «Половая психопатия»: «Нас всегда заводило всё, связанное с психиатрией». Уже на следующий день группа приступила к аранжировке, продолжавшейся два месяца. Ковырялись-ковырялись — о! нота нашлась! — и продолжали ковыряться дальше. Вокальная партия из двух нот стала топором, кашу вокруг которого сварили сообща. Песня получилась и стала визитной карточкой «Марша». «Это лучшая наша вещь, — утверждал Женя, — потому что она а) концептуальна, б) ритмична, в) хорошо звучит и г) мне очень нравится мой текст».
Летом случилась запись нового альбома. Писали не где-нибудь, а в студии телецентра «Останкино» с её безграничными возможностями. Передача «Чёртово колесо» снимала клип «Сержант Бертран», и для записи качественной фонограммы теленачальство выделило три студийные смены. Но уральцы же не дураки так время транжирить — за три дня собрались сваять альбом «Звезда Полынь». В результате оказалось, что к записи группа подготовилась плохо. Материала хватило всего на полчаса, да и то с включением старых песен. В общем, амбиций было много, а новыми идеями никто не фонтанировал. Решили писаться не вживую, а под метроном, что убивало эмоции. Московский оператор с задачей не справлялся, гитара зудела как-то не так. Да ещё как раз в это время от группы начал отваливаться барабанщик Литвиненко, падкий на прелести московской тусовки. Разные шумоподавления исказили исходный материал почти до состояния брака. Полноценным альбомом «Звезда Полынь» так и не стала. Марши решили вовсе не распространять результат работы в московской студии.
На смену Литвиненко из оркестровой ямы Оперного театра достали скромного усача Сергея Сметанина. Он окончил Консерваторию и единственный из многочисленных барабанщиков «Марша» не посылал Гришенкова к драм-машине, когда тот выдвигал почти невыполнимые для ударника задания. Сергей, немного подумав, отстукивал всё. Лишь изредка он отказывался: «Нет, Игорь, мне для этого нужна третья рука или нога». Сметанин покинул «Марш» ради эмиграции в Калифорнию, где сотрудничал сразу с несколькими группами — школа «АМ» давала о себе знать.
Вместе с заслуженным барабанщиком Урала Владимиром Александровичем Назимовым, ставшим очередным ударником «Апрельского марша», группа продолжила активно гастролировать. В 1991 году Ленинградская студия «Мелодия» выпустила виниловую пластинку «Голоса», скомпилированную из двух альбомов. Её отпечатали неизвестно каким тиражом, и в магазины Свердловска она не поступила, но музыканты с гордостью думали, что настоящий лонгплей добавил их коллективу популярности. Так незаметно они доигрались до собственного пятилетнего юбилея. Для солидности к нему присупонили десятилетие «Биробиджанского музтреста» — полумифического коллектива, ставшего результатом музыкального хулиганства Гришенкова и Чернышёва в далёком 1982 году. «БМ» был как бы альтер эго «АМ»: во время его крайне редких выступлений марши менялись инструментами, пели самые дурацкие песни и позволяли себе то, на что не решались в рамках своего основного коллектива. 2 июля 1991 года двойных юбиляров поздравляли лучшие силы Свердловского рок-клуба: «Чайф», «Агата Кристи», «Ассоциация», «Доктор Фауст», Александр Пантыкин, «Инсаров», а также молодёжь в лице Макса Ильина и Сергея Бобунца.
Несмотря на растущую популярность «Апрельского марша», внутри самой группы всё как-то разлаживалось. Назимов продержался в коллективе недолго, после него барабанщики, в основном игравшие в «АМ» по совместительству, начали меняться с калейдоскопической быстротой. Удовольствие от совместного творчества музыкантам удавалось получать всё реже. Чернышёв предложил взять творческий отпуск на несколько месяцев, отдохнуть друг от друга и с новыми силами приступить к работе. Эту идею никто не поддержал. Отношения в коллективе всё больше обострялись, и, когда в начале 1992 года Сергей по пьяному делу пропустил концерт в Челябинске, его попросили из группы. «В Челябинск я приехал, но с опозданием и просто не знал, где именно будет выступление, — вспоминал Чернышёв. — “Марш” отыграл без меня. После этого меня уволили, но это был только повод. Обиды не было. Всё шло к этому — мы постоянно ссорились».
На место гитариста пригласили одного из старейших рокеров Свердловска Валеру Костюкова, который организовал свою первую группу «Котлз», когда некоторые марши только появились на свет. Чуть позже «АМ» покинул Сергей Елисеев, а вместо него за бас взялся ещё один ветеран — Сергей Амелькин. Группа продолжала выступать, но это было уже не то. Даже репертуар изменился, в нём появились песни на английском языке.
В начале 1990-х Кормильцев с Гришенковым придумали своеобразное развлечение. На бытовой магнитофон они записали с помощью какой-то самоиграйки простенькие песенки с английским текстом. По примитивизму это напоминало группу «The Residents». Остальным маршам результат этих забав так понравился, что часть англоязычных песенок немедленно вошла в основной репертуар.
В то время уже несколько лет шла работа над альбомом «Сержант Бертран». Песни для него записывались вразнобой, причём с разным составом музыкантов. После ухода Костюкова собственного гитариста у группы уже не было. Лучше всего сыграл бы Чернышёв, но к нему не обращались по принципиальным соображениям: «Раз он с нами так в Челябинске, то и мы к нему так же». Для записи разных песен приглашали кого-нибудь из гитаристов, оказывавшихся в зоне досягаемости: Виктора Коврижных (экс-«Встречное движение»), Николая Григорьева (экс-«Урфин Джюс»), Евгения Писака («Доктор Фауст»), Вадима Самойлова («Агата Кристи»), Николая Петрова («Ассоциация»). Когда Вадик из-за задержки на гастролях не смог прийти на запись, в «его» песнях сыграл Петров, чем приятно поразил Виктора Холяна: «С Колей я работал совсем чуточку, но он мне показал, что такое настоящий профессионализм. Он быстро сыграл разученные предварительно песни и взялся за “самойловские”, которые никогда до этого не слышал. Тут же, на ходу, по строчке, по квадратику, он вникал в материал, тут же предлагал несколько вариантов гитарной партии, мы выбирали лучший, и с лёту записывали».
CD «Сержант Бертран» вышел в 1994 году. Обложка альбома изначально планировалась совсем другой: обнажённый женский торс с розой на причинном месте. Печатали оформление в Эмиратах, и арабы такой разврат производить отказались. Чтобы обложка обрела окончательный вид, дизайнеру Ильдару Зиганшину пришлось звонить в типографию и по телефону объяснять, как совмещать портреты Миши и Игоря.
После выхода диска новые песни ещё как-то сочинялись, но групповой творческий процесс совсем расклеился. На репетициях все разговоры на музыкальные темы быстро превращались в обсуждение финансовых проблем, вопросов иерархии и прочую ерунду. Споры были беззлобными, но совместной работе мешали. Гришенков, по примеру многих свердловских музыкантов, подумывал о переезде в столицу, Кормильцев с Холяном уезжать с Урала не собирались. Симаков колебался: в любом другом городе «Марш» перестал бы быть «Маршем». Перелётные споры тянулись-тянулись, а потом как-то все разом не пришли на репетицию, и приглашать на следующую было уже некому. Официально группа не распадалась...
После долгого перерыва «Апрельский марш» собрался, чтобы выступить на фестивале «Старый Новый Рок-2003». Через год камбэк повторился. А потом решили немножко поконцертировать. Играть старые песни не хотелось, новых не было, и придумали сделать то, чего не могли себе позволить в период боевой молодости, — составить программу из кавер-версий песен любимых групп. Наряду с хитами Маккартни, «Sparks» и «Deep Purple» туда всё-таки включили «Сержанта Бертрана», «Хорошую девушку Таню» и «На свердловском вокзале». Хотя Кормильцев и утверждал, что «кавер-группа вызывала уважение, но не имела никакого отношения к “Апрельскому маршу”», большинство его коллег с увлечением погрузились в безбрежный океан рок-классики.
В обновлённом «Марше» играли Гришенков, Симаков, Чернышёв и Назимов. Компанию им составили басист Сергей «Доктор Роберт» Пучков (экс-«С-34»), гитарист Юрий Мишков (экс-«Встречное движение»), вокалистки Алина Нифантьева (экс-«Инсаров») и Ольга Невская, перкуссионисты Сергей Наумов (экс-«Каталог») и Игорь Чистов.
Апофеозом каверного периода «АМ» стал фильм-концерт «Live in Rassoha», снятый в ночь с 18 на 19 июня 2005 года на территории загородного отеля «Уральский двор» в тридцати километрах от Екатеринбурга. В этом живописном уголке уральской природы марши торжественно отметили девятнадцатилетие своей творческой деятельности: установили большую сцену, пригласили несколько сотен гостей и закатили для них двухчасовой концерт. «Нам помогали все знакомые, причём почти бесплатно, — рассказывал Симаков. — Когда москвичи-киношники узнали, во сколько обошёлся фильм, они присвистнули: в столице за эти деньги с трудом можно нанять лишь одного оператора, у нас же были восемь камер, режиссёр и всё остальное. А всё дело в том, что мы давно и активно живём на Урале».
В 2010-х «Апрельский марш» собирался редко и по особо торжественным случаям, вроде юбилеев Свердловского рок-клуба. Группа перестала петь кавера и исполняла собственные хиты тридцатилетней выдержки. Во второй половине десятилетия камбэки случались лишь дважды: 10 сентября 2016 года в рамках празднования Дня уральского рока на главной площади Екатеринбурга и 26 августа 2017 года на фестивале «Малахитовые гитары». Последнее выступление ознаменовалось исполнением легендарного «Котлована», но с мужским вокалом. Специально для этого марши позвали солиста молодой металлической группы «QUSTO» Николая Низовкина, чей голос по тембру очень напоминал вокал Наташи Романовой. Между редкими совместными появлениями на публике музыканты «АМ» не зачехляли инструменты. У многих из них имелись собственные проекты: у Михаила Симакова «Stambulchik Brothers», у Сергея Чернышёва «Banga Jazz», а у Евгения Кормильцева «Nimb». Казалось, что «Апрельский марш» живёт типичной жизнью заслуженных рок-ветеранов...
Пенсионерское существование дало сбой в 2020 году, когда Симаков принялся тормошить Кормильцева на предмет создания нового альбома «Апрельского марша». Для начала они переслушали старые заготовки так и не выпущенных песен. Архивные изыскания ни к чему не привели, за прошедшие годы вкусы Евгения сильно изменились, и старые демо им не соответствовали. «Весной 2021 года я, набравшись смелости, пообещал Михаилу попробовать написать что-нибудь новое, — рассказывал Кормильцев. — Когда началась работа, что-то щёлкнуло, и к лету я выдал сразу пять-шесть заготовок новых вещей. К процессу подключился Гришенков. Он что-то правил, мы с ним, отчаянно рубясь, на ходу сочиняли отдельные темы. К сожалению, Игорь не придумал новых композиций. В альбом вошёл лишь один его трек — “Карго-культ”. Это старая вещь из архивных запасов, но сильно изменённая. Песню “До новых времён” сочинили мы с Мишей: я приделал мелодию к его аккордовой прогрессии, а потом мы её вдвоём правили, чтобы она нормально пелась».
Новый материал допиливался в домашней студии Кормильцева. Почти все вокальные партии исполнил Симаков, только в «Голых» можно услышать голос Жени. В знак особого уважения к американской певице Лори Андерсон в фонограмму включили сильно сэмплированные фрагменты её композиций. Михаил сыграл на флейте во вступлении к финальной композиции «В бесконечных дюнах», а для записи остальных партий духовых Кормильцев пригласил своего давнего соратника Алексея Захарова. «То, что он извлёк из духовых язычковых инструментов — это просто фантастика! — восхищался Евгений. — Получились очень смачные, на мой взгляд, саксофонные партии, а его соло на бас-кларнете в “Голых”, наложенное на трип-хоп, вообще выше всяких похвал!»
Презентация альбома «Карго-культ» состоялась 22 мая 2022 года. Присутствовавшие сошлись на том, что хотя эта работа сильно отличается от предыдущего релиза «Марша», вышедшего за 28 лет до неё, что-то в новых композициях напоминает ранние опусы юных очкариков, делавших в середине 1980-х первые шаги в «Апрельском марше». После презентации воодушевлённые Кормильцев и Симаков говорили, что абсолютно не исключают возможности продолжения полноценного существования группы. Что ж, об официальном распаде «Апрельского марша» никто никогда не заявлял...Из книги Дмитрия Карасюка «Свердловская рок-энциклопедия», 2026.

Последний состав
Игорь Гришенков (композитор, клавишные, вокал);
Евгений Кормильцев (автор текстов);
Сергей «Доктор Роберт» Пучков (бас);
Сергей Чернышёв (гитара, вокал)
Юрий Мишков (гитара)
Михаил Симаков (вокал, саксофон, флейта, укулеле)
Владимир Назимов (барабаны)
Алина Нифантьева (вокал)
Ольга Невская (вокал)
Сергей Наумов (перкуссия, харп)
Бывшие участники
барабанщики — Илья Скуратовский (1985), Андрей Котов (1986), Игорь Акаев (1986-1987, 1988), Игорь Злобин (1987-1988), Андрей Литвиненко (1988), Александр Плясунов (1988), Олег Кудрявцев (1992), Альберт Потапкин, Сергей Сметанин (1989-1990), Юрий Ковалевский
бас — Сергей Елисеев (1986—1992), Сергей Амелькин;
гитара — Игорь Майборода (1986), Юрий «Ринк» Богатиков (1987-1988).
вокал — Наталья Романова (Теплякова)

01. Апрельский марш + Деменций – Мы работаем на Москву (дубль 1) – 03:03 #
02. Апрельский марш + Деменций – Мы работаем на Москву (дубль 2) – 03:08 #
03. На блатном языке («Сон В Красном Тереме» OST, 1989) – 06:00
04. У этой реки («Сон В Красном Тереме» OST, 1989) – 04:20
05. Падал теплый снег (from «Nautilus Pompilius. Отчет», 1993) – 05:47
06. Нарыв (from «Laika. Next Stop Rock`N`Roll », 1990) – 03:59
07. Апрельский Марш и сборная СРК - Милиция – 05:26 Live at Jam Session III фестиваля СРК, 1988.10.16
Total Time: 31:43