Никогда (Петр Тодоровский, Владимир Дьяченко) [1962, Социальная драма, DVDRip]

У этой ленты непривычное и даже вызывающее для советского кино заглавие «Никогда» — неотвратимое, а не прекраснодушное. И выясняется, что поэт Григорий Поженян, написавший не только несколько песен для фильмов, но и четыре сценария, один из которых сам же и поставил (у его картины «Прощай» тоже краткое, как бы обрывающееся название), является одной из самых недооценённых фигур нашего кинематографа. Куда понятнее трёхкратное обращение бывшего фронтовика Поженяна к военной тематике, хотя и в ней он нашёл своё слово, звучащее так непохоже на других, свежо и раскованно, будто верлибр или задумчивый разговор под гитарный перебор.
Но никак нельзя было предположить, что в сценарии на современном материале (пусть косвенно затрагивается любимая тема автора о море, кораблях, настоящих мужчинах и нежно-доверчивых, но не прощающих малейшей обиды женщинах) неожиданно проглянет мотив, уж точно несвойственный советскому кино даже в короткий период оттепели, когда только и могла быть снята такая спокойно дерзкая лента, как «Никогда». В ней нет излишней запальчивости и максималистского пафоса — допустим, в отличие от ряда «антиначальственных» сцен в параллельно создаваемом фильме «Мне 20 лет» / «Застава Ильича» Марлена Хуциева, кстати, соратника Петра Тодоровского на двух картинах ещё в бытность его оператором («Весна на Заречной улице», «Два Фёдора»).
Ну, конечно, он — начальник, этот самый Алексин, приехавший из Ленинграда новый директор судостроительного завода, который был назначен за прошлые успехи на других верфях страны и призван спасти положение взамен нескольких несправившихся предшественников. И не подлежит сомнению, что Алексин наведёт порядок, спустит судно на воду в срок, даже не взирая на случившийся пожар, а также преодолевая недовольство коллектива, вынужденного работать аврально. Но как раз данные моменты, которые наличествуют словно специально для того, чтобы успокоить бдительных киночиновников, кажутся наименее удачными в ленте «Никогда», заставляя вспомнить, например, «Большую семью» Иосифа Хейфица, где всё же была попытка уйти от явной кондовости социалистического романа Всеволода Кочетова. И одновременно в наметившейся перекличке ощущается тихий внутренний спор — «Никогда» можно назвать «Без семьи», поскольку новый директор не находит общего языка ни с подчинёнными, ни с соседями по квартире, ни со своей женой, которая покинула его и даже не пожелала вернуться. Однако и в этом невольном противостоянии героя со средой нет демонстративного и однозначного разрешения конфликта: дескать, Алексин — это сухарь и чинуша, типичный «назначенец», который готов делать карьеру, шагая по головам.
Между прочим, Евгений Евстигнеев, сыгравший, по сути, первую главную роль в кино, предвосхитил свои же образы из современниковской иронической притчи «Назначение» или трагического кинофарса «Скверный анекдот». Казалось бы, директор Алексин, который запоздало явился на свадьбу соседа-мастера с судостроительного завода, был встречен оторопевшей публикой так же, как и столоначальник Пралинский, забредший по пьянке на схожее торжество жалкого чиновника. А Алексин вдруг выдал перед свадебными гостями экстравагантное джазовое соло при помощи столовых приборов и, как оказалось, вообще искренне расстроен, что недолюбливаем людьми и в лучшем случае выглядит занудой в глазах скучающей и необласканной жены.
Тем необычнее финал — после бравурного митинга по поводу спуска корабля оставшийся в одиночестве директор возвращается в пустую квартиру. Поначалу он собирается повесить в качестве очередного подтверждения своего делового преуспевания фотографию нового судна, но так и не заканчивает этого действия, устало ложится на кровать, повернувшись спиной, лежит какое-то время в раздумье, пока экран не погружается в затемнение. И всё! Ни тени осуждения, ни проблеска сочувствия. Решайте сами — как позже это было предложено, допустим, Отаром Иоселиани («Жил певчий дрозд») или Романом Балаяном («Полёты во сне и наяву»).
А что в таком случае означает «Никогда»? То ли жена никогда не вернётся к герою, несмотря на его уговоры, то ли он сам никогда не исправится, оставаясь прежде всего директором, а потом уж являясь человеком? Да какая, впрочем, разница — проблема поставлена корректно и сдержанно по манере, причём задолго до того, как неудобоваримый лозунг «человеческий фактор» станет слишком запоздалым сигналом о тотальном неблагополучии общества, в котором «большая семья» всегда была важнее «частной жизни» (если воспользоваться названием фильма Юлия Райзмана про оставшегося не у дел начальника).
(Сергей Кудрявцев)