Аугусто Пиночет. (Любовь Егорова.) [2008, Цикл передач "Живая история", TVRip]

Провал экономических реформ в странах СНГ в первую очередь связан с тем, что в них была искусственно навязана концепция неолиберализма. Сегодня уже вряд ли можно сомневаться в том, что речь шла о самой настоящей экономической диверсии, направленной на то, чтобы уничтожить Советский Союз и советскую экономику. Продолжение этой экономической политики чревато самыми катастрофическими последствиями. Грозные события в Кыргызстане – наглядный признак, указывающий на грядущую катастрофу.
В первой части исследования мы указывали на то, что идеология неолиберализма (монетарного либерализма), созданная на Западе, не доказала своей адекватности. Применение неолиберальных методов управления экономикой не дало ясных выводов, которые свидетельствовали бы о том, что данная экономическая концепция верна. Тем не менее эта концепция стала господствующей на Западе, а затем и во всем мире. Причины, мягко говоря, не совсем понятны.
Узурпированная Нобелевская премия
Неолиберальная экономическая идеология подкреплена авторитетом многих лауреатов Нобелевской премии по экономике. Но давайте разберемся, что представляет собой эта премия.
Вообще говоря, фонд Нобеля изначально предоставлял премии только в области физики, химии, психологии, а также медицины, литературы и мира. И все! Премии в области экономической науки присуждаются начиная с 1969 года банком Швеции. Но для престижа к ней привлекли фонд Нобеля и Королевскую академию наук Швеции. Если же внимательно приглядеться к тем экономистам, которые получали эту премию, то вскрывается поразительная картина.
Просмотрев ежегодные доклады фонда Нобеля за 1969 – 1994 годы, то есть за четверть века, можно установить, что за 25 лет ее получили 34 экономиста из более чем двух тысяч, участвовавших в конкурсе. Из этих 34-х экономистов 23 лауреата – представители неолиберальной школы, монетаристы. Преобладают американцы – 21 лауреат из 34-х. В последующие годы нобелевскими лауреатами также становились почти всегда неолибералы-монетаристы, хотя несостоятельность их воззрений с каждым годом становилась все более очевидной.
Среди 21 лауреата-американца к 1994 году уже насчитывалось 8 экономистов из одного только Чикагского университета. С тех пор к ним добавилось еще 4 имени. Заговорили о чикагской школе в экономической науке. Ее разработки взяли на вооружение многие банки и международные организации, в том числе Всемирный банк и Международный валютный фон (МВФ).
Такая концентрация Нобелевских премий в одном из сотен университетов мира – событие беспрецедентное в науке. Многие уже тогда сомневались: неужели на Чикагский университет сошла божья благодать? Провалы чикагской школы все множились, сейчас ее разработки дискредитированы во всем мире. Тем не менее в странах СНГ продолжают использовать ее концепции, часто даже не осознавая этого.
Жертвы неолиберализма
Первой жертвой концепций неолибералов Чикагского университета стали страны Латинской Америки. Вице-премьер России В.И.Якунин говорит: «Центр национальной славы России провел конференции на Кубе, на которой представители Латинской Америки в один голос утверждали, что попытка реализовать неолиберальные экономические теории в их странах привела только к отрицательным результатам. Они даже считают, что эта теория – я их слова повторяю – специально была изобретена, чтобы обеспечить диктат развитых стран в отношении стран развивающихся».
Навязанная латиноамериканским странам неолиберальная экономическая политика привела к самым плачевным результатам. А оборотным результатом стало крушение латиноамериканских политических режимов и фактическое «покраснение» целого континента. Мы, конечно, хорошо знаем решительную антиштатовскую позицию президента Венесуэлы Уго Чавеса, но ведь примерно то же самое характерно и для почти всех остальных латиноамериканских стран. В Боливии дело даже дошло до фактически трехлетней гражданской войны, приведшей к власти президента Эво Моралеса. И все это – следствие неолиберальной экономической политики, разорившей латиноамериканские страны и загнавшей народы этих стран в нищету.
Однако самый, пожалуй, катастрофический результат дало применение неолиберальных концепций в бывшем СССР. Поражает, что катастрофические последствия их применения вовсе не были секретом для серьезных ученых ни в самом СССР, ни за его пределами. По всей видимости, речь надо вести о явном предательстве. Ведь о том, к какому результату приведет использование рекомендаций международных финансовых организаций в Советском Союзе, писали многие. Как же могло получиться так, что советские руководители проигнорировали все предостережения? Ведь не только в самой стране ученые писали об ошибочности выбранного пути. За рубежом откровенно писали то же самое.
Прицел – на российскую экономику
Еще в начале 90-х годов крупнейший английский экономист Джон Росс проанализировал рекомендации, принятые к исполнению в России и других странах СНГ. Его вывод следующий. Российское правительство проводит политику «шоковой либерализации» в соответствии с рекомендациями Международного валютного фонда (МВФ). Впервые они прозвучали в Меморандуме российского правительства этому фонду, затем вошли в «Программу углубления экономических реформ». Подобная же политика проводилась в странах Восточной Европы. И она привела к катастрофе как в России, так и в Восточной Европе.
Результатом ее явился, возможно, самый серьезный развал экономики за всю историю. Экономический развал в странах Восточной Европы намного глубже, чем тот, который происходил после 1929 года. И сейчас, в мирное время, Россия переживает самый значительный в своей истории экономический упадок. Поэтому очень удивляет, что, несмотря на негативные результаты, в правящих кругах все же говорится о «принципиальной правильности выбранного курса». Ведь «выбранный курс» ошибочен как с теоретической, так и с практической точек зрения. Так же, как и в Восточной Европе, где принимались те же меры, эта политика ведет Россию к краху, она угрожает не только ее экономике, но также и ее выживанию, как нации. Последствия этого отразятся не только на России, но на всем мире, включая Западную Европу.
Профессор Росс пишет: «Также представляется неверным и то, что «самое главное – вопрос о социально-экономической катастрофе в России с повестки дня снят». Именно продолжение политики либерализации неминуемо приближает ее». Джон Росс указывает: «Схема российской экономики, представленная МВФ, слишком откровенна, вот почему российская версия полного его доклада никогда не была опубликована. В нем МВФ предлагает, чтобы Россия подверглась массированной деиндустриализации и стала прежде всего поставщиком энергии и сырьевых ресурсов на международный рынок».
Как изменить экономическую модель
Предупреждения, сделанные профессором Россом, не являются единственными. О том, что предложенный МВФ и другими международными организациями курс для стран СНГ является ошибочным, писали очень многие как в странах СНГ, так и за их пределами. Возникает вопрос: как могло получиться так, что весьма серьезные и аргументированные доказательства ошибочности выбранного курса не были услышаны постсоветскими руководителями?
Ответ на этот вопрос, надо полагать, найдем не скоро. Ясно одно. На своем горьком опыте мы могли убедиться в несостоятельности концепции неолиберализма. Отсюда следует вывод, что вся проводимая на постсоветском пространстве экономическая политика должна быть изменена. Если этот факт не будет осознан, то дальнейшее ее проведение чревато самыми тяжелыми последствиями. Не следует думать, что наши власть имущие всесильны и что все находится в их руках. Через какое-то время экономический развал достигнет такого размаха, что у них не останется никакой власти вообще. Даже элементарный здравый смысл требует, чтобы текущая экономическая политика была изменена. Этого, собственно, требует даже простой инстинкт самосохранения.
Параметры подобного изменения экономической политики примерно следующие. Необходимо возродить мощный государственный сектор, способный обеспечить жизнеспособность национальной экономики. Собственно коммерческий (рыночный) сектор в такой экономике может занимать свое место, но он ни в коем случае не должен быть доминирующим. От ответственных же ученых требуется разработка экономической модели, приемлемой конкретно для наших условий. Это их долг перед обществом. Также от них требуется критический анализ самой экономической схемы, реализуемой в странах СНГ.
Руководители Казахстана и других стран СНГ ввергли свои государства в тяжелейшую экономическую катастрофу. Не слишком сильные в экономической теории, они, возможно, искренне полагают, что те действия, которые они принимают, это и есть «рыночные методы». На самом деле они на практике реализуют концепцию неолиберализма, которая поставила на грань катастрофы весь мир. Изменение текущей экономической политики – условие нашего выживания в буквальном смысле слова.
В предыдущей части исследования мы показали, что применение неолиберальных рецептов управления экономической системой привело к краху экономик стран Латинской Америки. В некоторых случаях дело доходило даже до гражданской войны – вроде того, что творится сегодня в Кыргызстане, который тоже шел по пути неолиберализма. Рассмотрим, какие результаты дала неолиберальная экономическая политика на пространстве бывшего СССР.
Белорусский оазис
Тяжелейший упадок в экономиках стран СНГ и обнищание населения обычно связывают с распадом единой экономики Советского Союза. Это в общем-то верно. Но не все так просто. В Белоруссии, например, экономическая ситуация достаточно стабильна, хотя, конечно, не без проблем. Но пример Белоруссии – единственный на всем постсоветском пространстве. Во всех остальных странах СНГ наблюдаются тяжелейший упадок и самая настоящая разруха.
Почему белорусам удалось избежать тяжелой участи других постсоветских республик? Дело в том, что белорусскому руководству хватило мудрости не принимать на веру подкинутые с Запада неолиберальные методы управления экономикой, а идти своим путем. Этот путь – сохранение государственной собственности в экономике, колхозно-совхозной системы, госрегулирования и планирования. Коммерческий (рыночный) сектор в этой республике тоже присутствует, но он не носит доминирующего характера.
Что касается других постсоветских государств, то они пошли по пути неолиберальных реформ и пришли к тяжелейшему развалу. Мы можем взять для примера любую бывшую советскую республику и показать, насколько тяжелым является в ней положение. Но легче всего продемонстрировать это на примере России, где все разрушительные процессы наиболее полно отражены в экономической статистике и работах российских экономистов.
Обвальная Россия
Очень многие несведущие люди у нас уверены, что в российской экономике дела обстоят благополучно. Не обладая экономическими знаниями и будучи изолированными от достоверных сведений, они искренне верят заявлениям руководителей Российской Федерации – Путина, Медведева – о том, что в стране «реформы идут успешно». Верить утверждениям руководителей не следует ни в коей мере. И вполне официальная экономическая статистика РФ и множество исследований крупнейших российских экономистов показывают, что в стране царит такая же разруха, как в Казахстане или любой другой постсоветской республике. Покажем это на конкретных цифрах.
Российские экономисты пишут, что падение охватило все ключевые отрасли народного хозяйства. Значительный урон понесла металлургия, являющаяся фундаментом материального производства. Почти вдвое уменьшилась выплавка стали, в полтора раза снизился выпуск проката черных металлов. При этом в полном смысле обвальна динамика наиболее важных для технологического прогресса подотраслей черной металлургии: производство сортовой холоднокатаной стали (включая подшипниковую) сократилось в 4,5 раза, проката из нержавеющей стали – в 8,5 раза, высокопрочных труб нефтяного сортамента – в 5 раз, сварных труб больших диаметров с полимерным покрытием – втрое.
Стремительно деградировала и такая ключевая для индустриального развития отрасль, как гражданское машиностроение, продукция которой сократилась впятеро. Фактически на нет сошли выпуск металлорежущих станков с числовым программным управлением, вычислительной техники, приборов и средств автоматизации. До 15% снизилось производство крупных электромашин, 6% – кузнечно-прессовых машин, 20% – бульдозеров, 15% – экскаваторов, 20% – магистральных тепловозов и грузовых автомобилей, 10% – тракторов, до 5 – 7% – зерноуборочных комбайнов и т.д.
В химической и нефтехимической, лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной промышленности, в индустрии строительных материалов налицо не менее чем двукратное (а по широкому кругу изделий – и многократное) падение выпуска продукции. Сокрушительный удар нанесен легкой и текстильной промышленности. Производство тканей сократилось в пять-шесть раз, обуви – более чем в десять.
Экономика без прикрас
Беспримерный по критериям мирного времени производственный спад в России проявился и в агросфере. Объем продукции сельского хозяйства сократился на треть. Особенно сильно пострадало животноводство. Так, поголовье крупного рогатого скота сократилось вдвое, свиней – втрое, овец и коз – впятеро. В связи с этим уменьшилось производство молока (вдвое), мяса (в убойном весе – в три раза) и шерсти (в четыре раза). Тяжелейшие потери понесла инфраструктура земледелия и животноводства: более чем на 30 млн. га уменьшились посевные площади, фактически прекратились мелиоративные работы. В десять раз меньше вносится минеральных удобрений. В четыре раза сократилось количество функционирующих в сельском хозяйстве тракторов и зерноуборочных комбайнов.
О прогрессирующей деиндустриализации приходится говорить и применительно к экономике в целом. Налицо более чем четырехкратное сокращение вложений в основной капитал, не обеспечивающих даже простого воспроизводства закритически изношенных основных фондов. Причем сокращение вложений в производственный капитал – в шесть раз. Произошел развал наукоемких секторов народного хозяйства и стремительная примитивизация технико-технологического облика всех его отраслей, выражающееся в обвале эффективности производства и производительности труда.
Официальная оценка Госкомстата России износа основных производственных фондов в промышленности такова: топливная – 63%; черная металлургия – 67%; цветная металлургия – 65%; машиностроение – 79%; химия и нефтехимия – 80%; индустрия стройматериалов – 69%; пищевая промышленность – 35%; легкая – 70%; электроэнергетика – 66%; лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность – 55%. Из этих данных становится очевидной реальная опасность разрушения инфраструктуры и краха систем жизнеобеспечения.
Российские экономисты заключают: «Это провал таких колоссальных масштабов, что можно говорить о глубоком поражении сознания тех, кто его не предвидел. Спад на один процент – уже кризис. Спада на 50 – 60% в мирных условиях вообще не бывало нигде в истории. А ведь этот спад еще не остановлен. На деле ему и конца не видно, ибо уже двадцать лет как не делается капиталовложений в производство».
Кто вы, мистер Путин?
Возникает резонный вопрос: как же при таком тотальном развале промышленности и сельского хозяйства России удается хоть как-то выживать? Ответ прост: за счет экспорта ресурсов, прежде всего нефти. Причем экспорт этот носит запредельный характер.
Еще в 2002 году бывший министр энергетики РФ Виктор Калюжный сообщал: «В свое время мы готовили программу, которая предусматривала возможность добывать в 2020 году 365 млн. тонн нефти. Однако уже в этом году, в крайнем случае, в следующем, Россия будет добывать 400 млн. тонн в год». Это просто шокирующий факт. Уже восемь лет назад Россия превысила, причем значительно, тот объем добычи нефти, который планировалось достичь только в 2020 году! При этом надо понимать следующее.
Развал российской промышленности и сельского хозяйства ведет к снижению потребления энергоносителей внутри страны и увеличению экспорта нефти. Это взаимосвязанные процессы. А инициировать их очень легко – достаточно взять за основу неолиберальную концепцию реформ. Внутренний рынок открыт – хлынули импортные товары и развалили местное производство. Делать нечего, приходится наращивать экспорт нефти. Осуществлена приватизация, месторождения попадают к иностранным и частным, которые, опираясь на сверхдоходы, становятся фактическими хозяевами страны. Всякого рода президенты и премьеры в таких условиях – это всего лишь марионетки. Нет никаких сомнений в том, что все это – сознательная политика, направленная на уничтожение страны.
Почему все это за восемь лет своего правления не остановил президент Путин? А он, скорее всего, лишь пешка в чужих руках, в этом трудно сомненеваться. Будь он самостоятельной фигурой, просто никогда не стал бы президентом – ельцинская «семья» не пропустила бы. Вопреки мнению наивных и доверчивых людей, Путин, а теперь и Медведев, всегда проводили и проводят именно ту экономическую политику, которая была принята еще при Ельцине – неолиберализм. Так что в случае с российским руководством следует говорить не об «антинародном правительстве», как выражается лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов, а о правительстве попросту предательском!
Время, однако, на исходе, и дальше проводить эту политику становится уже невозможным. Крах ее неизбежен и уже в самое ближайшее время. Вопрос в том, в каком положении будет находиться Россия после ее крушения: в тяжелом или катастрофическом.
Крах концепции неолиберализма, которую не первое десятилетие пытаются реализовать во многих странах мира, – факт совершенно очевидный для любого квалифицированного экономиста. Тем не менее в странах СНГ, в частности, в Казахстане, ее по-прежнему пытаются осуществить с маниакальным упорством. Продолжение такой экономической политики грозит нам катастрофой. И не только нам, но и всему миру.
Экономия по-польски
В предыдущих частях настоящего исследования мы коротко указали на то, что попытка реализации неолиберальной экономической концепции в самых разных странах мира дала крайне плачевные результаты. Государства, которые пытались осуществить эту концепцию, стали терпеть неудачи одна за другой. Рухнули экономики латиноамериканских государств, стран Африки, многих государств Азии, стран СНГ. Не следует думать, что в Восточной Европе, где так же внедряются неолиберальные методы управления экономикой, ситуация лучше.
10 апреля под Смоленском разбился польский самолет. В катастрофе погиб целый ряд самых высокопоставленных лиц польского государства, в том числе президент Польши Лех Качиньский с супругой. Но это не единственный прецедент. Не все у нас знают, что 23 января 2008 года на севере Польши разбился военный самолет CASA C-295, при крушении которого погибли двадцать высших офицеров польских ВВС, включая командующего первой бригадой тактической авиации, бригадного генерала Анджея Анджеевского.
Возникает резонный вопрос: как же поляки допускают такое, что их высшие руководители государства и высшие военные руководители летают в одном самолете скопом, одной толпой? А ведь в уважающих себя странах им инструктивно предписывается не летать одним самолетом, не ездить в одном поезде и даже не ехать в одной машине. Поляки, как видим, всем этим пренебрегают. Что здесь сработало? Знаменитый «польский гонор»? Вовсе нет. Просто Польша вследствие неолиберальных реформ, осуществляемых в стране, обнищала уже настолько, что не может позволить себе отправлять даже самых высших своих руководителей в поездки разными самолетами как внутри страны, так и за рубеж. Денег нет.
Печальная судьба ГДР
Можно подумать, что такая ситуация только в Польше. Ничего подобного! В любой восточно-европейской стране, вставшей на путь неолиберализма, мы увидим ту же самую картину. Взглянем на грустную участь Восточной Германии, бывшей ГДР. Таких, как у нее, благоприятных условий для интегрирования в западную экономику и перехода к «рыночным отношениям» нет и не будет ни у одной страны мира. ГДР надо было всего-то устранить границу и слиться в объятиях с ФРГ. Остальное они сделали очень быстро: все приватизировали, устранили государственное управление, отменили дотации, урезали социальную сферу. То есть был осуществлен стандартный пакет мер, рекомендуемый неолибералами всему миру.
Что получилось? Экономика бывшей ГДР развалилась. Предприятия позакрывались. Население стало просто разбегаться из «фатерлянда» в разные стороны. Сейчас бывшая ГДР существует исключительно за счет подачек со стороны Западной Германии, она полностью села последней на шею. А самое страшное – всему этому конца-краю нет, и никто не видит выхода из существующего положения.
«Несмотря на огромные трансферты (в новые земли ежегодно вкладывается 85 млрд. евро), они все больше превращаются в деиндустриализованную зону. Фактически ситуацию в бывшей ГДР можно отнести к числу нерешаемых проблем. Здесь потребление на 45% превосходит производство, а население через 20–30 лет, по прогнозам, сократится наполовину. Безработица достигает 20–25%, а в некоторых землях зашкаливает за 30%. С 1991 года новые земли покинуло свыше 1 млн. человек, пустыми стоят 1,3 млн. жилищ. При посещении некоторых мест создается тягостное впечатление, что здесь много лет назад прошла настоящая эпидемия, которая напрочь выкосила жителей» («Континент» №19, 2005 г.).
ФРГ не всесильна
Пример бывшей ГДР наглядно и красноречиво говорит о том, что ни одна страна Восточной Европы (бывший соцлагерь), ни одна незападная страна, и мы в том числе, никогда не построит экономику западного типа ни при каких условиях. Тем более это невозможно, если применять неолиберальную стратегию.
Повторим, никто в мире не имел таких благоприятных условий для «вхождения в рынок», как ГДР. Но в Восточной Германии ничего не начало процветать, наоборот, все только развалилось. Западная Германия вкладывает в бывшую ГДР ежегодно 85 млрд. евро – свыше 100 млрд. долларов по нынешнему курсу. Всего Западная Германия вложила в Восточную Германию около 2 трлн. долларов. Триллионов! А результат даже не нулевой – результат отрицательный. Этих гигантских средств едва хватает на то, чтобы удержать бывшую ГДР от окончательного развала.
Ничто не помогает. Мощная ФРГ оказалась просто не в состоянии интегрировать в себя маленькую ГДР. Не может – и все! Не по силам ей это.
Ну что нужно было сделать в бывшей ГДР, чтобы она стала вполне западной страной, типа ФРГ? Изменить форму собственности? Сделано. Искоренить коррупцию? В сравнении с нами у них коррупции, считайте, нет вообще. Отменить государственное регулирование? Сделано. Отменить планирование? Сделано. Может, нужна квалифицированная рабочая сила? Но в бывшей ГДР очень квалифицированная рабочая сила, ничуть не уступает ФРГ. А может, нужно вступить в ВТО? После того как две Германии объединились, бывшая ГДР автоматически стала членом ВТО. А толку нет! Западная Германия все вбухивает и вбухивает в Восточную миллиарды и триллионы. И никаких результатов. Восточная Германия все вытягивает и вытягивает из Западной Германии деньги, а ведь у последней и так сейчас экономическое положение достаточно сложное.
Старшая немецкая сестра
Почему так получается? Почему ГДР не только не вышла на уровень ФРГ, но даже деградировала и деиндустриализовалась?
Потому что Запад в экономическом смысле – понятие широкое. Чтобы стать Западом, мало изменить форму собственности, социальный строй и сделать прочие хорошие вещи. Нужно еще стать частью огромного, сверхмощного западного экономического комплекса. То есть нужно стать частью «золотого миллиарда», иметь возможность в составе этого миллиарда потреблять 3/4 всех добываемых в мире ресурсов и заставить работать на себя многие миллионы рабочих рук во всем мире. Только при таких обстоятельствах и можно рассчитывать на западный уровень жизни и западный уровень экономического развития. Но только при таких обстоятельствах. А восточные немцы просто осуществили у себя пакет неолиберальных реформ и ждут положительных результатов. Невольно начинаешь сомневаться в их разумности.
Дело в том, что в «золотом миллиарде» все места уже поделены и роли распределены. Для посторонних там места уже нет. Даже для маленькой ГДР, при всех ее благоприятных обстоятельствах, места уже нет. Нет – и все! Вот и приходится ФРГ содержать бывшую ГДР. До скончания века. Может быть, до собственного развала. Заметим, что если у бывшей ГДР есть «старшая сестра», которая тащит ее на себе, то у нас-то такой «сестры» нет. И ни у кого в мире нет. Нас на себе никто тащить не станет.
От неолиберализма к неоколониализму
Немцам следовало объединяться на тех же принципах, на которых объединился Китай с Гонконгом: «одна страна – две системы». Они в этом случае совсем неплохо дополняли бы друг друга. А изменять форму собственности в ГДР не имело смысла, коль скоро нет возможности сделать ее частью «золотого миллиарда». Результат налицо.
Кстати говоря, и Восточной Европе, и бывшему СССР надо было идти на интеграцию с западным миром на таких же принципах, не ломая собственную экономику. Никто не говорит, что реформы не были нужны, но проводить экономические реформы и разрушать собственную экономику – разные вещи. А думать, что достаточно изменить форму собственности – и у нас возникнет такая же экономика, как на Западе, наивно. Ну откуда у нас возьмется экономика западного типа, если у нас нет и никогда не будет таких условий, как на Западе? Если обыватели этого не понимают, то серьезным исследователям, в том числе и западным, это давно понятно.
Если уж ФРГ, экономика которой считается самой мощной в Европе и одной из крупнейших в мире, не смогла вытащить на себе маленькую ГДР, то остальным странам вообще надеяться не на что. Пытаясь реализовать неолиберальные реформы, Восточная Германия просто развалила свою экономику. И точно так же развалились экономики всех стран, которые пошли по такому же пути.
Нет никаких сомнений, что Запад специально разваливает экономики других стран. В этом есть большой смысл. Стране навязываются неолиберальные реформы, она разваливается, потребление сырья в ней снижается. В результате ее ресурсы уходят на Запад, а сама она превращается в рынок сбыта для западных товаров. Страна превращается в колонию Запада.
Но не все так просто. Трагикомизм ситуации заключается в том, что вследствие такой политики сейчас начал разваливаться сам Запад.
В годы перестройки и в последующие времена экономические реформы, осуществленные в Чили генералом Аугусто Пиночетом, в СМИ подавались как огромный успех. На самом деле восхваление пиночетовских реформ – лживая пропаганда. Таким способом западные СМИ стремились оправдать поддержку Западом палача Пиночета. Написано много статей и апологетических книжек, в которых реформы в Чили представлены как огромный успех. Так ли это?
На крови Сальвадора Альенде
Чили имеет население 15 млн. человек. 5 млн. живут в столице Сантьяго. Главный экспортный товар – медь. К 1960 гг. американские фирмы вложили так много в чилийскую добывающую промышленность, что фактически владели большей частью медных залежей.
В 1970 году в результате демократических выборов президентом стал социалист Сальвадор Альенде. В ходе социалистических реформ он национализировал не только медные рудники, но также банки и другую собственность, принадлежащую иностранцам. Эти действия вместе с широким перераспределением земли по плану аграрной реформы вызвали недовольство в чилийских и американских деловых кругах. Как теперь документально подтверждено, организацией оппозиции режиму Альенде занялось ЦРУ. В сентябре 1973 года ЦРУ помогло генералу Пиночету устроить военный переворот, в ходе которого Альенде погиб.
Новое правительство первым делом начало приватизацию предприятий, которые Альенде национализировал, и демонтаж прочих социалистических проектов. Но все это делалось крайне сумбурно, так как собственного экономического планирования у Пиночета не было. В результате к 1975 году инфляция достигла 341%.
На этом фоне и появилась группа экономистов из тридцати чилийцев. Они изучали экономику в университете Чикаго, стали фанатичными последователями классика «свободного, саморегулирующегося рынка» Милтона Фридмана. К концу 1974 года члены этой группы достигли высоких постов в пиночетовской администрации, которая объявила, что отныне политический курс будет определяться не лозунгами, а беспристрастной наукой.
Благодаря Пиночету Чикагская экономическая школа получила в Чили фантастический шанс: взять в свои руки целую страну и создать экономику на базе их собственных политических и экономических представлений. Почти в лабораторных условиях, продолжавшихся 16 лет, команда экономистов, выпускников Чикагского университета, реализовывала свой план.
Провал либерализма
План включал в себя массивную дерегуляцию рынка и либерализацию внешней торговли, резкое сокращение денежной массы и правительственных расходов, сворачивание профсоюзов, приватизацию социальных программ и полное переписывание законов и Конституции. На время проведения реформ про демократию было забыто.
После сокращения денежной массы и правительственных расходов действительно снизилась инфляция, но безработица выросла с 9,1 до 18,7% за год – цифра, сравнимая с Великой депрессией в США. Производство упало на 12,9%. Это была самая сильная депрессия в Чили с 30-х годов. Режим расправлялся с потенциальными лидерами оппозиции, так что препятствий для продолжения реформ не возникло.
С 1976 по 1981 год в Чили совершалось то, что было названо «экономическим чудом». В это время экономика росла на 6,6% в год. Были отменены почти все ограничения на прямые инвестиции из-за рубежа. Иностранные инвестиции лавиной хлынули в Чили, а займы с 1977 по 1981 год увеличились в три раза. Однако бум скоро спал, и открылась неприглядная действительность.
По суммарным показателям экономического роста с 1975 по 1980 год страна оказалась в Латинской Америке на втором месте с конца. Хуже было только в Аргентине. А самое поразительное: 80% экономического роста пришлось на непроизводительные секторы вроде маркетинга и финансовых услуг. Поэтому неудивительно, что международная депрессия 1982 года ударила по Чили особенно сильно. Потоки иностранного капитала сократились, пришла пора выплачивать космические проценты по займам, сделанным в предыдущие годы. К 1983 году экономика Чили лежала в руинах. Безработица достигла 34,6%, промышленное производство сократилось на 28%. Крупнейшие финансовые группы страны разорялись, и только массированная помощь со стороны государства не дала им разрушиться полностью.
В 1984 году, после получения кабальных займов МВФ, чилийская экономика начала поправляться. Снова был зарегистрирован исключительно быстрый рост – в среднем 7,7% в год. Но, как и в предыдущем цикле, рост был по большей части фиктивным. В 1988 году, в момент наибольшей стабильности чилийской экономики, правительство сочло возможным, наконец, выполнить требование свеженькой Конституции: устроить референдум, подтверждающий президентские полномочия генерала Пиночета на следующие восемь лет. И Пиночет с треском провалился.
Рыночный апофеоз
К 1989 году 41,2% населения страны жили ниже черты бедности, причем треть из них была просто в отчаянном положении. Вокруг Сантьяго и других больших городов выросли трущобы, известные как poblaciones. Жизнь в них поддерживали только la communes – бесплатные суповые кухни. Кроме того, количество чилийцев, не имеющих адекватного жилья, выросло с 27% в 1972 году до 40% в 1988-м.
По неравенству доходов Чили имела худший показатель на континенте. В 1980 году самые богатые 10% забирали себе 36,5% национального дохода. К 1989 году эта цифра выросла до 46,8%. За это же время доля в совокупном доходе нижних 50% населения уменьшилась с 20,4% до 16,8%.
Высокая безработица неизбежно вызывает общее снижение заработной платы, и в чилийском случае было так же. Безработные вынуждены были конкурировать за ограниченное количество рабочих мест, соглашаясь даже на зарплату ниже уровня бедности. Именно такую политику поддерживали МВФ и Мировой банк, добиваясь рентабельности компаний.
Чтобы в полной мере оценить глубину фиаско, которое жесткая приватизация потерпела в Чили, надо иметь в виду, что реформа в этой стране была первым испытательным полигоном, где еще до «рейганомики» и «тэтчеризма» сторонники «чистого рынка» проверили на практике свои представления, и ими было сделано все, чтобы ни в коем случае не допустить провала хозяйственного эксперимента.
Что же, собственно, произошло в Чили, какая экономическая политика там была реализована? Она проста как грабли – децентрализация экономики, массированная приватизация, дерегуляция, полное открытие внутреннего рынка, отказ от государственного вмешательства в экономику, отказ от контроля за ценами, сокращение социальных программ и т.п. Одним словом, в Чили был реализован весь стандартный пакет, который неолибералы рекомендуют всему миру, нам в том числе.
Что ждет Казахстан?
Результат получился вполне прогнозируемый. С полным открытием рынка в страну хлынули импортные товары, местные производители разорились, не выдержав конкуренции, а государство не оказало им поддержку, поскольку отказ от государственного вмешательства в экономику – одна из главных догм неолиберализма. Население было предоставлено своей судьбе и стало стремительно нищать. Страна, которая до прихода к власти Пиночета была заметным производителем в Латинской Америке, превратилась почти исключительно в поставщика ресурсов и отчасти сельхозпродукции. В ее отношении под лозунгом неолиберализма был реализован чисто неоколониальный проект. Вдобавок ко всему Чили влезла в астрономические долги, которые теперь непонятно, как возвращать. Вот и все «реформы».
Короче говоря, в Чили была реализована именно та политика, которая сегодня осуществляется в СНГ и которая привела к крушению экономики Латинской Америки и падению правящих латиноамериканских режимов. Для того чтобы понять, что там произошло, даже нет необходимости отправляться за океан – достаточно взглянуть на то, что происходит в Казахстане или в России.
И у нас тоже был период, когда доходы людей росли, мгновенно сколачивались миллионные и миллиардные состояния, возникло ощущение, что все идет в рост. А чем все это кончилось? На самом деле мы просто проедали доставшиеся нам ресурсы, а вся экономика в целом стремительно приходила в упадок. С одной стороны, мы плотно сели на «нефтяную иглу», с другой – развалили все, как Пиночет. А долгов у нас столько, сколько и Пиночету не снилось. Сейчас мы уже вплотную приблизились к финалу. Не исключено, что финал этот будет такой же, как у пиночетовской Чили.
Курман АХМЕТОВ