Михаил Радуга - Видеосеминар "Выход из тела за 3 дня" [2010, Семинар, DVDRip]

Свои переживания во время эксперимента Маккенна описал в книге «Истые галлюцинации» (Изд-во Трансперсонального Института, М., AirLand, Киев, 1996, с. 85—86): «...Внезапно я обнаружил, что лечу над землей на высоте в несколько сотен миль в сопровождении серебристых дисков. Сколько их было, сказать не могу. Я был сосредоточен на виде простирающейся внизу земли и скоро понял, что лечу над Сибирью, по-видимому, по полярной орбите, направляясь на юг. Впереди виднелись величавое Шанское нагорье и массив Гималаев, вздымающийся перед желтовато-красной пустыней Индии. Солнце должно было взойти часа через два. Сделав несколько последовательных рывков, я сошел с орбиты и выбрал место, откуда смог отчетливо различить круглую впадину — долину Катманду. Еще один рывок — и долина заполнила все поле зрения. Похоже, я снижался на огромной скорости. Вот индуистский храм и дома Катманду к западу от города, вот храм Сваямбхунатх, а в нескольких милях к востоку — ступа в Боднатхе, сверкающая свежей побелкой. Потом Боднатх стал стремительно надвигаться, превращаясь в мандалу из домов и концентрических улиц. Среди сотен крыш я отыскал свою. И в следующий же миг, влетев в свое тело, вновь узрел плоскость крыши и женщину, прямо перед собой.
Она явилась на эту встречу напряженная, совершенно неуместно одетая в длинное серебристое вечернее платье из атласа, словно извлеченное из чьего-то фамильного сундука, — такие можно встретить в лавке старинной одежды в Ноттинг Хилл Гейт. Я упал ничком, и мне показалось, что моя ладонь попала в какую-то прохладную белую жидкость — то была ткань ее платья. До этого мгновения ни один из нас не рассматривал другого в качестве потенциального любовника. Наши взаимоотношения строились на совершенно иной основе. И вдруг все обычные нормы отношений перестали существовать. Мы бросились друг к другу, и у меня возникло отчетливое ощущение, что я прошел сквозь ее тело и оказался у нее за спиной. Одним движением она стянула платье через голову. Я сделал то же самое со своей рубашкой, которая превратилась у меня в руках в изодранную драную тряпку, когда я стаскивал ее с себя. Я слышал, как разлетелись во все стороны пуговицы, как неудачно приземлившись, разбились мои очки.
Мы занялись любовью. Или, скорее, пережили нечто, имеющее весьма отдаленное отношение к этому занятию, но совершенно своеобразное. Мы оба пели и вопили, захваченные глоссолалией ДМТ, катались по крыше, качаясь на волнах набегающих геометрических галлюцинаций. Она преобразилась: трудно описать словами, какой она стала, — женское начало в чистом виде, Кали, Левкотея (Белая богиня, в греческой мифологии морское божество, в которое превратилась Ино, бросившись в море), нечто эротическое, но нечеловеческое, нечто обращенное к виду, но не индивидууму, излучающее угрозу людоедства, безумие, простор и уничтожение. Казалось, она вот-вот сожрет меня.
Реальность разбилась вдребезги. То был секс на самой границе возможного. Все преобразилось в оргазм и зримый лепечущий океан эльфской речи. Потом я увидел в том месте, где склеились наши тела, из нее на меня, на крышу струится, растекаясь повсюду, какая-то стеклянистая жидкость, что-то темное, блестящее, вспыхивающее изнутри разноцветными лучами. После видений, вызванных ДМТ, после приступов оргазма, после всего, что было, это новое наваждение потрясло меня до глубины души. Что это за жидкость и что вообще происходит? Я взглянул на нее. Я заглянул прямо в нее — и передо мной возникло отражение поверхности моего же собственного разума. Что это было — транслингвистическая материя, живой, переливающийся вырост алхимической бездны гиперпространства или порождение полового акта, совершенного в полном безумии? Я снова заглянул в темную глубину и на этот раз увидел ламу, который обучал меня тибетскому языку, — в это время он, должно быть, спал на расстоянии мили отсюда. Но в жидкости я увидел его в обществе незнакомого мне монаха; они оба глядели в отполированную до зеркального блеска пластину. И тут я понял, что они наблюдают за мной! Это было выше моего разумения. Я отвел взгляд от жидкости и от моей партнерши: настолько сильна была окружающая ее аура нечеловечности... Именно этот случай и заронил во мне интерес к фиолетовой жидкости, которую, если верить слухам, шаманы-ая-хуаскеро выделяют из кожи и используют для гадания и целительства...»

Как мы говорили в отделе об астроидеях, всякое желание человека живет в астрале. Астральные существа, порожденные нашими страстями и дурными чувствами, называются лярвами. Будучи раз вызвана к жизни, лярва живет полусознательно, стремясь к удовлетворению породившего ее желания. Так лярва ненависти к кому-нибудь старается и сама по себе причинить ему всяческий вред. Этим объясняется, что нервные люди испытывают даже физическое недомогание при враждебном к ним отношении собеседника.
Чем сильнее и продолжительнее желание, породившее лярву, тем она жизненнее; так как жизнь лярвы поддерживается нервной силой человека, то она присасывается к создавшему ее человеку.
Лярвы, ввиду пластичности астраля, принимают всевозможные формы и могут сжиматься, расширяться и вообще менять свой вид. Обыкновенно лярвы находятся в ауре человека, т. е. в астральном круге около его головы, но более сильные из них проникают даже в астральное тело человека и значительно видоизменяют его, а через него и линии физического тела, особенно черты лица. Таким образом, человек обыкновенно носит на лице отпечаток своих страстей и привычек. Лярвы, вошедшие в астросом человека, называются в оккультизме "корками".
Если желание, породившее лярву, погасло, то и лярва вскоре умирает, но она цепляется за жизнь и усиленно старается продлить свое чисто эфемерное существование. Для этого она старается поддерживать или разжигать в человеке желание, которое ее породило, и таким образом способствует образованию в человеке привычек. Так алкоголик или морфинист находится во власти отвратительной лярвы, которая не дает ему ни минуты покоя. Человек, отдавшийся ненависти, также попал в руки лярве, и она усиленно будет питать эту ненависть, и сама питаться ею.
Особенно опасны лярвы чувственности. Созданные половым желанием человека, они постоянно возбуждают его сладострастие, вызывая перед ним образы обнаженных женщин.
Заметим при этом, что сперма, также как и кровь, содержит в себе жизненную силу, способствующую коагуляции астраля и зарождению лярв.
Поэтому онанизм гораздо опаснее, нежели даже излишества в нормальных сношениях с женщиной. Действительно, при совокуплении желание мужчины угасает, и лярва вследствие этого умирает, тогда как семя, теряемое при онанизме, порождает новых лярв, которые и после истощают человека, питаясь его нервной силой.
Ввиду упомянутого свойства спермы и крови, Моисей предписывает евреям омовения после всякого излияния семени, а женщинам очищения после менструаций.
Одними из главных рассадников лярв чувственности всегда являлись мужские и женские монастыри, где подавление природы вызывает тем большую с ее стороны реакцию.
В средние века в Западной Европе, когда религиозный фанатизм смешивался с крайней распущенностью, иногда как бы волна чувственности проносилась по монастырям, вызывая сцены так называемого дьявольского наваждения, когда одержимые дьяволом монахини забывали всякий стыд и соперничали между собою в непристойности жестов и речей.
Можно с уверенностью сказать, что ни один кутила не в состоянии вызвать в своем воображении образов чувственности, созерцанию которых отдаются иные монахи и монахини. Чтобы убедиться в этом, стоит прочитать, например, исповедь и показания монахини Магдалины Баван в процессе Урсулинок в Лувие.