В любой стране мира во все времена студент-филолог перво-наперво изучает теорию литературы. Потом уже на нее нанизываются прочие литературоведческие дисциплины. Но во всех странах (по крайней мере культурно развитых) отношение к теории литературы разное. Например, во Франции к ней вплоть до 70-х годов ХХ столетия относились немного свысока. В университетских учебных программах не было такого предмета. Даже вождь структуралистов Ролан Барт в середине 60-х отводил теории литературы весьма ограниченное место в кругу прочих филологических дисциплин; ученый полагал, что она выполняет чисто служебную функцию – снабжает литературоведов и критиков общими терминами и понятиями, и не более того. Возможно, все потому, что у французов, как принято считать, «не теоретический» ум…
Прошли годы, и вот ученик Барта Антуан Компаньон фактически реабилитировал теорию литературы, показал ее самостоятельное значение, ее сложный исторический путь, ее вариативность. На Западе выход «Демона теории» стал настоящим событием в гуманитарных кругах, теперь книга появилась и на русском. Автор поместил теорию «на совершенно иное место – не служанки и не госпожи конкретных литературоведческих исследований, а их агрессивного, въедливого оппонента», пишет переводчик книги Сергей Зенкин. Теория у Компаньона из нейтрально-описательной, академически застывшей дисциплины становится целостной, развивающейся тенденцией. Фактически автор выводит теорию за рамки науки, парадоксальным образом сближая ее с самой литературой. Историко-аналитический метод, объединившись с субъективно-художественным, дал необычный результат. Это книга о «демонической», противоречивой сущности литературной теории. Компаньон учит читателя быть «бдительным, подозрительным, скептичным, ироничным», ибо теория, по убеждению автора, – это «школа иронии». Изящный слог, каковым написана эта, в общем, довольно специальная книга, прекрасно иллюстрирует намерения французского ученого.
Эта книга – своего рода субъективное пособие по предмету «теория литературы». Оглавление ее напоминает курс лекций. Компаньон выделяет в своей дисциплине семь основных вопросов: литературу, автора, мир, читателя, стиль, историю и ценность. В каждом разделе дан обзор теоретических концепций прошлого. Здесь и Аристотель, и Шлейермахер, и русские формалисты, и Пражский лингвистический кружок, и американская «новая критика», и конечно же французский структурализм… Правда, почему-то забыта Тартуская семиотическая школа, давшая Юрия Лотмана и других филологов мировой величины. Самое интересное у Компаньона – сопоставления концепций, авторские оценки, попытки найти современный, адекватный нашему времени теоретический инструментарий. Кстати, радикальные постмодернистские идеи автору не близки, он и со своим учителем Роланом Бартом по некоторым вопросам полемизирует. Но особенно сурово Компаньон критикует попытки возродить в наши дни позитивизм, биографизм и прочие филологические методы, потерявшие, по убеждению автора, актуальность еще в начале ХХ века.
Андрей Мирошкин
Взято
отсюда
, просто расширяет понимание предмета.
